Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Теперь я уже ненавижу эту отравляющую страсть и не хочу больше чувствовать огонь, который уже давно сгорел и превратился в пепел».

ОДНА ИЗ ЗАПИСЕЙ В ДНЕВНИКЕ:

«Дорогой дневник, я уже очень долгое время не могу решиться на побег, потому что чем больше проходит времени, тем все яснее я понимаю, что это невозможно. Дом огорожен высоким забором, выйти из него можно только минуя охрану, а Андрей строго-настрого запретил охране выпускать меня за территорию. Перелезть через забор невозможно. Он слишком высок и напичкан камерами видеонаблюдения, как грибами.

Единственная возможность бежать – это уплыть в море. Но и этот вариант не самый удачный. На берегу в небольшом домике тоже сидит охранник, который тщательно следит за каждым моим шагом, когда я гуляю по берегу. Я попала в ловушку, которую искусно расставил Андрей, и не могу представить, как мне из нее выбраться. Я напоминаю маленькую беззащитную мышку, которую сунули в клетку и кинули ей кусочек мяса, для того чтобы она не умерла с голоду. Иногда, когда Андрей приезжает в хорошем расположении духа, он вывозит меня в город, водит по магазинам, покупает наряды, кормит в ресторане прямо с ложечки, как маленького ребенка, а я смотрю на него со слезами на глазах и в который раз прокручиваю в голове план побега. Зачем мне наряды, если их просто не перед кем надеть? Зачем мне его поцелуи и ласковые слова, если завтра у него может случиться плохое настроение и он может вновь меня ударить? Один раз я хотела сбежать прямо в ресторане, но и эта попытка оказалась обречена на провал. Я оставила мужа скучать за столиком, а сама отправилась в туалет, но как только я вышла оттуда с твердым намерением бежать, то сразу столкнулась с охранником мужа, который следовал за мной по пятам. В любой поездке в город Андрей не отпускает меня ни на шаг, словно читает мои мысли и знает о том, что у меня на уме. Он прекрасно улавливает мое внутреннее состояние и, видя, что я представляю собой сплошной клубок нервов, пригрозил вообще прекратить хотя бы изредка вывозить меня в город. А еще… Еще он отключил межгород, для того чтобы я не могла звонить в Москву, а если я убеждала его в том, что должна это сделать, потому что мама очень волнуется, он давал мне в руки свой мобильный телефон и тщательно следил за каждым моим словом. Если я говорила что-то лишнее, что не нравилось ему, он жестоко меня избивал. Эти страшные меры у него назывались обыкновенной воспитательной работой в семье. Дорогой дневник, я пишу эти строки и громко плачу.