Рыжая

Я поерзала под ремнями, посмотрела на руки, легонько коснулась того, что было на носу, и снова посмотрела на дверь.

– С днем рождения, Саша!

Врач вошел в кабинет и протянул мне яркий зеленый пакетик с фруктовым пюре.

И вдруг я ощутила, как внутри вспыхнул свет, и бутоны распустились красными, желтыми, розовыми лепестками, будто и не умирали. Он – первый, кто сегодня поздравил меня с днем рождения. И похоже, единственный…

Я облизнула сухие губы и с досадой проговорила:

– Но я не могу есть, у меня нос болит…

– А ты ешь ртом,– засмеялся Джон Саманти.

– Вот тебе трубочка. Ты ничем себе не навредишь.

Я потянулась и приняла пакетик. Попыталась улыбнуться в благодарность, но губы не слушались, поэтому просто кивнула.

– Может, тебе что-то нужно, чего ты не можешь получить в другом месте?– неожиданно спросил врач.

Я подняла голову и замерла взглядом на этом необычном человеке.

Он снова смотрел на меня странно. Но мне нравился его взгляд. От него шло тепло, оранжевые лучи света, а вокруг все расцветало… Как странно, что он этого не замечал…

Я не знала, как назвать то нужное, в чем нуждалась.

Оно слишком большое и кажется абсолютно невозможным… И названия ему нет… Поэтому просто покачала головой.

Врач сел рядом и коснулся моего плеча.

– Саша, жизнь очень длинная и сложная. Сейчас ты маленькая, но тебе придется научиться общаться. Без этого не обойтись…

И сама от себя не ожидая, я произнесла:

– Я хочу узнать все, что есть в медбазе о моей маме.

Она ведь умерла здесь?

И вот что узнала, когда Джон Саманти нашел врача – человека, который принимал роды у Марии Малых…

Мама прибыла на Тоули на последнем сроке беременности и еще на Земле заразилась смертельным вирусом – ЧВ. Она не выжила после родов, даже не успела взять меня на руки. Я едва появилась на свет, и отцу сообщили, что ребенок тоже не выживет. Но мне удалось выжить лишь из-за высокого уровня медицинских технологий в альянсе. Я довольно долго была слабым, болезненным ребенком и вызывала опасения у врачей, что не проживу и года: практически не питалась самостоятельно, все время спала, а если бодрствовала, то беззвучно лежала в колыбели, словно мертвая, ни с кем не контактировала, даже ни на что не реагировала.

И вдруг в полтора года резко пошла на поправку…

Уже прошло много лет, как я перестала быть хилым младенцем, но до сих пор меня раз в полгода вызывают на медицинский осмотр.