Рыжая

– Сашка, а ты чего голая перед братом красуешься? Совсем стыд потеряла?– возмутился он и глянул на Игната.– Что случилось, спрашиваю?

Скользя спиной по шкафу, я прошла в душевую и быстро надела платье через голову. А Игнат в это время красочно расписывал, как я разбила коммуникатор. Не сомневалась, что именно так он все и представит. Поражало его неотступное упорство – унизить и задавить меня, но такая жалкая трусость – признаться отцу в своих проступках. Отец был помешан на экономии и запрещал любые необоснованные траты.

– Сашка, а ну сюда!– грозно позвал отец. Я вышла.– Что натворила?

– Это случайность,– мельком бросив взгляд на Игната, ответила я.– Но я починила…

– Неужели?! Кто в этом доме мастер?– усмехнулся отец.

– Не могла она его починить, он разлетелся вдребезги. Я сам видел,– заявил Игнат, очевидно, для убедительности выпучив глаза.

Отец перевел суровый взгляд на меня, ожидая объяснений. Не пряча глаз, я с обидой в голосе произнесла:

– Я взяла твои старые микросхемы, объединила их в одно звено и изменила цепочку передачи сигнала.

Все остальное не пострадало, всего лишь отлетело от корпуса.

Опустив голову, увидела, как отец подошел к столу, взял коммуникатор, раскрыл корпус и заглянул внутрь. Он мало обращал внимания на быт, но в своих микросхемах разбирался и действительно увидел внутри знакомые детали. Намеренно криво слепленные между собой микросхемы слегка выпирали из общей структуры устройства (они прикрывали микросхему из коммуникатора Кьени). Он озадаченно хмыкнул что-то себе под нос и покосился на меня.

– И что, работает?

Я скромно кивнула.

– А ума аккуратно склеить не хватило?– проворчал он и вышел из комнаты.

Игнат едва не заскрипел зубами и вышел вслед за ним. Наконец, я могла выдохнуть с облегчением. Надев матерчатые тапочки и спускаясь вниз, я громко проговорила:

– Я отнесу последний заказ, а то Хардов не было днем,– и выбежала из дома.

* * *

Завтра было для меня самым счастливым днем. Хоть разрешения о поступлении еще и не видела, но отец получил его полфазиса назад, о чем и сообщил мне как-то за ужином.

Игнат тогда еще странно спокойно отреагировал, даже не съязвил. Наверное, был занят мыслями о переводе. Они обсуждали это как-то с отцом. Но я почему-то была уверена, что брат провалит конкурс на то место. Или мне так хотелось?..

Когда я убирала посуду после завтрака, выходя из столовой, отец бросил на стол кредитную карту и проговорил:

– Завтра начинается учеба.