Мой грех, или История любви и ненависти

Через несколько минут мы сидели уже в кабине водителя и ехали за город избавляться от трупов. Я сжимала ледяные пальцы, искоса поглядывая на Фила.

– А что, если нас гаишники остановят?

– Не остановят, – буркнул Фил и закурил сигарету.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что гаишники лимузины не останавливают. Не принято это у них. Лимузин ассоциируется с праздником, а у гаишников осталось одно благородное правило – не портить людям праздники.

– Вот, значит, где в наше время можно беспредельничать и трупы перевозить.

– Не каркай, а то точно остановят. Господи, никогда не думал, что так сложно водить лимузин. Какой же он всё-таки огромный и неудобный в управлении.

Мы ехали за город так долго, что я не удержалась и задремала. Проснулась оттого, что Фил раздраженно тряс меня за плечо:

– Просыпайся, конечная станция.

Видимо, после этой чересчур бурной ночи я у него ничего, кроме раздражения, не вызывала. Внезапно я разволновалась, подумав о том, что моя совместная поездка с Филом может оказаться совсем не безобидной.

Вполне возможно, что она будет последней. Приехали куда-то к реке, за чёрт знает сколько километров от Москвы. Кругом лес. Если Фил так спокойно расправился со своим другом, то ему ничего не стоит убрать меня, как лишнего свидетеля. По крайне мере, я не вижу смысла оставить меня в живых.

– Куда мы приехали?

– Я же сказал, конечная станция.

– Я хочу узнать название места, в котором мы сейчас находимся.

– А тебе не всё ли равно.

– Представь себе, нет.

– Любопытство не порок, а настоящее свинство, – со злостью отчеканил Фил и вышел из машины.

Я вышла следом за ним, стараясь держаться от него подальше, так как не знала, что от него ожидать. В голове билась одна кошмарная мысль – вдруг Фил полоснет лезвием ножа мне по шее, точно так же, как полоснул своего друга.

– Сейчас избавимся от Лёшки, а в другом месте уже от водилы, – командовал Фил. – От них нужно избавляться в разных местах, тогда никто и никогда ни о чём не догадается.

Я с ужасом смотрела, как Фил вытаскивает посиневшего, голого «кролика» из джакузи на пол и спускает воду. Мёртвое тело вызвало у меня такое отвращение, что я потянулась к бару за виски и стала пить его с удвоенной жадностью. Фил завернул труп в махровую простыню и посмотрел на меня всё тем же крайне раздражённым взглядом:

– Ты всё лакаешь? Нет чтобы помочь, так ты вискарь жрёшь.