Окно в душу, или Как мы вместе искали рай

Её живот был распорот в виде креста, половик и кафель были залиты кровью, вокруг моей собачки горели свечи. Джина лежала с открытыми глазами, будто еще живыми. Такой же преданный взгляд, но неподвижный.

Я кричала, глядя в эти, полные жизни, но безжизненные глаза. Видимо, она умерла очень быстро, ничего не успев понять… Передо мной только плоть, которая ещё несколько часов назад бегала и играла со мной, даря свои нежность и преданность… У этой плоти была душа, душа настоящего друга, душа в миллион раз теплее и нежнее всех душ на свете взятых… Неужели я никогда больше не услышу ее звонкий лай??? Не увижу, как она виляет хвостом, не увижу её любящий взгляд, не увижу ничего… Земля словно остановилась.

Только тьма. Только боль. Только бездна. Как будто я погибла, сгорая в огне, утопая в болоте, теряя лучшего в мире друга. Ни с чем не сравнима эта боль.

– Нет!!!

Плохо помню, что было дальше. Я взяла на руки мёртвую Джину, над которой был совершён чудовищный ритуал, пока я спала, и, громко рыдая, вышла на улицу.

– У вас проблемы? – в этот страшный момент недалеко от моей квартиры показался тот самый мужчина, который представился ранее электриком и сантехником.

– У меня собаку убили, – прохрипела я, жадно глотая воздух.

– Я не об этом. У вас нет проблем с электрикой или сантехникой?

– Я же говорю, у меня собаку убили… Звери. Нелюди.

– Если будут проблемы с сантехникой или электрикой, приходите в шестьсот двадцатую квартиру. Я помогу.

– Шестьсот двадцатой квартиры не существует! – прокричала я.

 – Тут последняя квартира шестьсот девятнадцатая.

– Запомните, шестьсот двадцатая квартира. Приходите, я помогу.

– Такой квартиры нет! – вновь прокричала я и… Странный мужик исчез так же незаметно, как и появился. Как в фильме ужасов…

Я сидела на крыльце, прижимая окровавленное тело Джины к себе, и думала о том, что получилось всё совсем не так, как было ранее в моих мыслях, и я Джину пережила. И в эту минуту я вдруг отчётливо осознала, что мне больше незачем жить.

Я была ответственна за свою собаку, и вот, этой ответственности в одночасье не стало. Я прижала Джину к себе покрепче и пошла к океану. Уселась на берегу, склонила голову над своей собакой и принялась целовать её холодную мордочку.

– Джина, прости!!!

У меня в голове не укладывалось, что я больше никогда не увижу этих любимых, добрых и преданных глаз. Не будет больше по утрам этого нежного тыканья мокрым носом в лицо.