Осторожно, альфонсы, или Ошибки красивых женщин

Эрик, я ничего не имею против вашего профессионализма и мастерства, но все же желаю вам сделать хотя бы одну женщину по-настоящему счастливой, свив ей уютное семейное гнездышко, в котором будут слышны детские голоса, детский смех и милые карапузы будут встречать вас на пороге вашего дома. Поймите, осчастливить продажной любовью всех женщин невозможно. Можно осчастливить только одну, и в этой любви не должно быть корысти и выгоды.

Мужчина, решающий финансовые проблемы за счет женщин, никогда не сможет стать в ее глазах достойным МУЖЧИНОЙ.

Женщине нужен человек-опора, на кого можно опереться в этой нелегкой жизни. Я никогда не смогу согласиться с тем, что альфонсы – это работники сферы услуг, и я терпеть не могу все, что несопоставимо с мужским достоинством. Я не могу и не имею права осуждать альфонсов, и я никогда не смогу понять тех женщин, которые их содержат, чувствуя при этом душевный комфорт. В подобной ситуации женщина может потерять намного больше, чем деньги, – самоуважение например.

И все же альфонсы – творение наших женских рук. Пока есть спрос, есть предложение, и зачастую альфонсами наших мужчин делаем именно мы, проявляя к ним совершенно ненужное сострадание и даже самопожертвование. Мужчине можно помочь, и его можно понять, если его нестабильная финансовая сторона – явление временное, но если оно переходит в состояние постоянности, то ни о какой помощи тут не может быть даже и речи. Меня часто спрашивают о том, не являюсь ли я феминисткой. Нет, не являюсь, хотя бы потому, что я очень сильно люблю мужчин.

Я люблю сильных, целеустремленных, интересных мужчин с чувством собственного достоинства. Я люблю МУЖЧИН, а не мужчинок, и слава господу богу, что они еще есть и мы имеем возможность ими гордиться.

Этот роман мне хочется посвятить моей давней почитательнице Кристине.

ПРОЛОГ

Услышав, как со скрежетом в железной двери открывается окошечко, я вздрогнула.

– Я не хочу есть, – еле слышно произнесла я и поджала под себя ноги.

– Давай, жри, спидоноска несчастная!

– Я не хочу, – вновь повторила я. – Я плохо себя чувствую.

– Ты что, подыхать, что ли, собралась?

– Скорее бы…

– Пожри, пока живая. Когда сдохнешь, тебе пожрать уже никто не предложит.

Посмотрев с грустью на тюремную баланду, я отодвинула тарелку в сторону и вновь уставилась в одну точку. Сегодня пошел уже восьмой месяц, как я сижу в одиночной камере. Восьмой месяц я не живу, а существую.