Осторожно, альфонсы, или Ошибки красивых женщин

– Нинка, ну почему именно колыбельную? Давай лучше споем что-нибудь другое?

– Про любовь?

– Да хотя бы и про любовь…

– Ненавижу любовь. Гадина она, эта любовь. Сука… И почему она не может исчезать бесследно?

– Иногда она дает счастье и уверенность в собственных силах.

В этот момент на яркое звездное небо набежала большая туча, и на улице пошел дождь.

– Нинка, смотри, дождь! – обрадованно крикнула я.

– Вижу, не слепая. А ты чему радуешься-то?

– Это моя любимая погода! Когда-то я просто обожала гулять под дождем… Слушай, а давай споем что нибудь веселенькое?

– Что-то веселиться совсем не хочется.

– Я не предлагаю веселиться. Я просто предлагаю спеть что-нибудь оптимистичное и жизнерадостное.

– Ты издеваешься???

– Нет. Я вполне серьезно.

– Жизнерадостные песни поют люди, которые радуются жизни. Мы с тобой уже давно не относимся к их числу.

– Но ведь у нас с тобой остались воспоминания. Драгоценные воспоминания… А еще прошлое. Счастливое прошлое… Скоро нас не будет, но мы еще живы.

Хотя осталось так мало… Так почему бы нам с тобою не спеть? Скоро мы уже не сможем этого сделать.

Ой цветет калина в поле у ручья,

Парня молодого полюбила я.

Парня полюбила на свою беду…

Запели мы в один голос, но только негромко, потому что побоялись, что нас кинут в «стакан». В «стакане» нет окон и мало воздуха. А тут есть окна, за которыми идет дождь. Сильный дождь… Хорошо слышен его шум, и даже чувствуется легкая свежесть. А там люди… Там совсем другая жизнь… Они ходят по земле, разговаривают, куда-то едут, спешат, встречаются, расстаются и вновь встречаются… Они нас ненавидят, но мы их прощаем и искренне просим у них прощения за то, что мы еще живы.

Это равнодушные, черствые и эгоистичные люди. Мы желаем им здоровья. Крепкого здоровья и долголетия.

Послышалось женское пение из соседних окон, а через несколько секунд нашу песню поддерживали все новые и новые окна. А потом запела вся женская тюрьма. Запела от боли, горя, усталости, безысходности и одиночества.

Заметались дежурные в коридорах… Нас можно посадить, но нас невозможно заставить замолчать всех одновременно: «стаканов» на всех не хватит. Тюрьма пела громко, во весь голос, и как только заканчивалась одна песня, тут же начиналась другая. Вот что значит настоящая женская солидарность! У каждой из нас там, далеко, остался дом, семья, дети, родственники и прошлая жизнь. И каждая хотела туда, где нас ждали, писали письма и вязали нам свитера и теплые носки.