Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах

У входной двери он остановился, немного подумал и тихо сказал:

– Может, телефончик оставишь?

– Ты хочешь взять телефон у дуры? – язвительно ответила я вопросом на вопрос.

– Ну не всегда же брать телефоны у одних только умных. Общаться можно и с дураками, если при этом учить их уму-разуму.

– Зачем тебе мой телефон?

– Просто будет время, сухарей тебе подброшу…

– Что?! – Я слегка дернулась и посмотрела на мужчину ничего не понимающими глазами. – Каких еще сухарей? Я вообще сухари не люблю… Я всегда берегу свои зубы.

– Придется полюбить, милочка. Придется… Там, где ты будешь, выбирать не приходится. Там все любят и сухари, и чифир. В этих местах тебе будет нравиться все.

– Что-то я не понимаю, к чему ты клонишь… В каких местах я буду? – В глубине души я прекрасно понимала, о чем идет речь, но все же отказывалась этому верить.

– В местах не столь отдаленных, дурочка.

– Что?!

– Ничего! Ты хоть понимаешь, что тебя упекут за решетку?

– За что?!

– За убийство.

– За убийство?! – Я буквально окаменела, все поплыло перед глазами.

– За убийство собственного мужа!

– Но ведь я не убивала…

– Какая разница?! Все улики против тебя. Сфабрикуют. Родственники мужа помогут. Поверь мне, его бывшие жены и сыночек постараются… Не хрен было сюда никого пускать и ничего подписывать.

– Но ведь я хотела помочь…

– Молчи уж лучше. Твоя тупость меня просто убивает. Ты хотела помочь и помогла. Только помощь бывает разной. Ты очень помогла посадить себя в тюрьму.

– Но ведь ты веришь, что я никого не убивала? Что мой муж утонул сам? Веришь? – Я хваталась за Герино доверие точно так же, как утопающий хватается за соломинку. – Скажи, ты мне веришь?

– Наверное, после того как у тебя возникнут проблемы, только я один и буду тебе верить. Ты уже наломала столько дров и наделала столько глупостей… Подумай хорошенько, как эти проклятые таблетки могли очутиться в твоем чемодане?

– Я не знаю. Честное слово, я не знаю…

– Но ведь откуда-то же они взялись.

– Значит, их положил мой муж. Больше некому.

– Тогда зачем он спрятал их под днище?

– Наверное, для того, чтобы я про них не знала.

Наша беседа стала похожа на настоящий допрос, в котором Гера играл роль дотошного следователя, а я перепуганной подозреваемой. Он безжалостно топил меня различными каверзными вопросами, словно репетировал со мной, перед тем как начнется главный, настоящий спектакль, а я тут же ему отвечала.