Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами

– Что ты вытворяешь?! – завопила я, задыхаясь от гнева. – Да как ты посмел?!

– Ты же сама сказала, что она будет беспрестанно звонить. Вот я и сделал так, чтобы она нас не доставала. Согласись, так намного спокойнее.

Почувствовав, что у меня окончательно сдают нервы, я надавила на акселератор и закричала:

– Послушай, ну что ты за человек?! У тебя сердце есть или нет?! Я отдала тебе всё самое ценное, что у меня было, и я не очень понимаю, куда и зачем я должна ехать?! Если ты решил удариться в бега, то я здесь при чём??? Между прочим, если меня долго не будет, моя подруга обратится в милицию и меня начнут искать!

– Всё равно не найдут, – усмехнулся Владимир и, допив пиво, выкинул пустую банку в окно.

 – И прекрати орать, а то у тебя голос такой писклявый, что ухо режет. Мы сейчас едем в такую глушь, что никто и никогда тебя там не найдёт.

– Господи, и откуда ты только взялся на мою голову?!

В этот момент мне захотелось на сумасшедшей скорости слететь с какого-нибудь обрыва, только бы этот кошмар побыстрее закончился.

Но всё же я постаралась взять себя в руки. Как только мы приедем на место, нужно будет выбрать время, когда этот бандит потеряет бдительность, и бежать со всех ног.

– Ты хоть понимаешь, что совершаешь ещё одно преступление? Ты взял меня в заложницы.

– Да мне уже разницы нет. Одним преступлением больше, одним меньше.

– Ты уверен? Тебе что, нет разницы, сколько сидеть?!

Мои слова окончательно взбесили похитителя. Он вновь вытащил пистолет и ткнул им в меня.

– Если ещё раз скажешь что-нибудь про тюрьму, то я прострелю твою башку без всякой жалости.

Когда я заглушила двигатель, то мне показалось, что мы перенеслись лет этак на тысячу назад. Перекошенная от древности убогая изба, глухой лес и ощущение, что здесь никогда не было цивилизации.

– Ну и местечко, – я подозрительно огляделась по сторонам и вылезла из машины.

– Не нравится?

– А ты считаешь, что подобные места могут нравиться?

– А почему бы и нет.

Я сюда изредка приезжаю, когда хочется порыбачить и побыть в одиночестве.

– Это твоя усадьба, что ли? – не без усмешки произнесла я, посмотрев на заросший мхом сруб.

– Тут жил дед моего друга. Дед умер, а я сюда иногда наведываюсь, когда от Москвы устаю.

Как только мы зашли в дом, я села на первый попавшийся стул и, обреченно взглянув на своего похитителя, не смогла сдержать слёз.

– Володь, отпусти меня, пожалуйста.