Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами

– Хочешь, чтобы я тебя за деда Семёна простил и не убил раньше времени?

– Хочу, – пересиливая себя, ответила я.

– Тогда не сопротивляйся и попробуй меня по-нормальному. Я уверен, что тебе понравится. Сама ещё потом просить будешь.

От последних слов меня передёрнуло, но я побоялась произнести вслух всё, что я думаю относительно его завышенного самомнения.

– Послушай, а что у тебя лицо такое? – Владимир подозрительно посмотрел на меня и больно сжал мою грудь.

– Какое?

– Да я сам не пойму. Брезгуешь ты мной, что ли?! Сделай репу попроще.

Я же тебя просил меня больше не злить, но ты с каждой минутой злишь меня всё больше и больше.

Сдерживая себя от негодования, я изнывала от дикого желания вцепиться когтями этому подонку прямо в шею и исцарапать её до крови. В тот момент, когда он сунул свою руку мне между ног, я сжалась, но вопреки своей ненависти ощутила непонятно откуда взявшееся желание. Так как этой ночью он разорвал мои трусики, то под халатом ничего не было. Мой похититель тут же почувствовал моё состояние и довольно улыбнулся.

– Я смотрю, ты немного завелась.

Я понимала, что всё, что сейчас происходит, патологически ненормально, но, несмотря на события последних дней, я ЗАХОТЕЛА СВОЕГО ВРАГА.

ГЛАВА 7

– Наверное, я выпила слишком много коньяка, – прошептала я, тая в объятиях Владимира. – Я пьяная. Перед глазами всё плывёт…

– Ты просто хочешь меня, – тяжело задышав, Владимир схватил меня в охапку и понёс на кровать.

– Но я в самом деле пьяна.

– Это не страшно. Знаешь, а пьяной ты мне нравишься намного больше, чем трезвой. Ты сразу такая хорошая.

Я страшно возбудилась, когда Владимир стал ласкать губами мою грудь, и направляла его голову всё ниже и ниже. Погрузившись в потрясающие ощущения, я совершенно забыла, где я и с кем и полностью отдалась страсти. Мой похититель касался самых нежных и сокровенных мест моего тела, покрывал их поцелуями и шептал очень интимные вещи. Даже не верилось, что совсем недавно этот человек обращался со мной грубо и цинично.

С каждой секундой близости я чувствовала сладостный, захватывающий восторг и давала волю своим эмоциям. Владимиру нравились мои стоны, они заводили его с удвоенной силой.

Где-то там, далеко, осталось смущение от того, что в таких жутких условиях у меня вдруг появилась потребность близости с человеком, которого я люто ненавидела. И я не хотела возвращаться к реальности, всё глубже и глубже погружаясь в пучину экстаза.