Прощай. Это было прекрасно, или У меня есть я и мы справимся

Она просто нахрапом залезла в чужую семью. Забыла, что не надо рыть яму другому, попадаешь в неё сам.

– Ох, не разобраться в этих мужиках. Простой мужик, хоть гуляет, да детей не отберёт, а с олигархом разговор короткий. Богатый проплатит и суд, и психушку. У него руки развязаны. Каких нравственных поступков можно ждать в семье, если их не бывает в бизнесе? Может, тебе просто такой попался? Есть же нормальные, которые разводятся, и женщину свою потом пожизненно обеспечивают.

– Может, и есть, но после моего мне в это с трудом верится.

Я просто отработанный материал, не более.

– В любом случае, прекращай пить, – Катька отобрала у меня бутылку. – Опухла уже вся. Смотреть страшно.

– А что мне делать? – беспомощно выдохнула я.

– Действовать нужно. Писать в прокуратуру, обратиться в СМИ. Эти твари боятся за свой имидж. Если дело хорошенько раскрутить, можно подпортить ему репутацию.

– Он всё и везде проплатит.

– Не всё. В нашей стране ничего вечного не бывает.

Сегодня на мерседесе, а завтра на велосипеде. Не пить нужно, а бороться. Страсбургский суд есть, наконец, ведь никто не отменял права человека.

– Он не только в психушку, но и на тот свет может отправить. Там, где начинаются большие деньги, заканчивается любая человечность. Данила же не хозяин чебуречной или пельменной, чтобы я могла наслать на него разные комиссии, и чебуречную закрыть.

– В любом случае, нельзя сидеть, сложа руки, надо действовать.

Я потянулась за бутылкой, но Катька держала её мёртвой хваткой.

– Ещё одну рюмку…

– Ни одной.

– Дай, я сказала.

– Не дам. Хватит пить.

– А что бы ты делала на моём месте?

– Наверное, умерла бы, – честно призналась Катька. – Я действительно не представляю, как жить, когда всё потерял. Ведь у тебя была жизнь – лучше не придумаешь. Я же хорошо помню, как на тебя, будто манна с неба, свалились дорогие машины, одежда от известнейших дизайнеров, самые роскошные курорты мира и безграничные возможности.

А теперь более чем скромная однокомнатная квартира в Люберцах. Сидишь, совершенно беззащитная, спивающаяся женщина, испытывающая чудовищные душевные муки. Там, где большие деньги, всегда большие проблемы.

– Если бы я не подписала проклятый отказ, лежала бы в психушке. В дурке меня бы закрыли навечно, состряпав бумагу, что я опасна для общества и должна находиться в стационаре.