Путь наверх, или Слишком красивая и слишком доступная

Фома напился как свинья, приперся ночью, вот я и уступила. Честно говоря, у меня уже все из головы вылетело, и поэтому я особого внимания своему плохому самочувствию и не придавала.

– Во дела…

– Точно, – вздохнула я. – Послезавтра – аборт. Ладно, время не терпит. Надо ехать, а то там Юлька одна с этим придурком сидит. Если, конечно, он не убежал…

– Я же тебе сказал, что он на месте.

Я встала и медленно подошла к зеркалу.

– Красивая, – улыбнулся Бульдог. – Послушай, а как тебя зовут?

– Чупа, – удивилась я.

– Нет. Это твое прозвище. А как тебя родители в детстве называли? Ну, по паспорту как?

– Лана.

– Красивое имя.

– Зачем тебе? По-моему, это тебя раньше нисколько не интересовало.

– Теперь заинтересовало.

– Да? Ты меня заинтриговал. Скажи, зачем это тебе надо?

– Так просто, время убить, пока ты будешь собираться.

Я направилась к выходу. До дачи мы ехали молча. Я и сама не знала, о чем мне думать, – то ли о Фоме, то ли о своей беременности, то ли о Юльке с Лешкой.

В голове полнейший бардак. Нет, расклеиваться нельзя, надо взять себя в руки. Никто не должен видеть меня подавленной, даже Бульдог. Эти ребята уже давно не видят во мне женщину. Для них я лидер и мозговой центр группировки. Какой мужик захочет, чтобы им управляла женщина? Да никакой! Так же и они. Если я буду носить ребенка и ходить беременной, то тогда мне не удержать власть. Я моментально потеряю лидерство и стану обычной бабой на сносях.

– Чупа, приехали.

Я открыла глаза и увидела, что машина стоит у ворот дачи.

– Тебе помочь выйти из машины?

Я поджала губы:

– Зачем?! Я превосходно себя чувствую!

– Но ведь тебе же было плохо.

– Забудь об этом! Я не курица-наседка! Мне никогда не бывает плохо.

– Но ведь ты все-таки женщина, – не унимался Бульдог.

– В последний раз повторяю: забудь о том, что я женщина! Забудь, и все!

Бульдог сморщился, закрыл машину и поплелся к дому.

– Если ты телохранитель, то, значит, должен охранять меня.

Верно?

– Ну и что? – буркнул Бульдог и пропустил меня вперед.

– Ты обиделся?

– Я уже не в том возрасте, чтобы обижаться.

– Странно.

– Что тебе странно?

– Мне казалось, что обижаться можно в любом возрасте.

Мы подошли к беседке и не смогли удержать смеха от увиденного. Полупьяная Юлька, состроив умильное лицо, кормила в умат пьяного Лешика, прикованного наручниками к перилам, давно остывшими шашлыками.

– Это за маму, а это за папу.