Укротительница мужчин, или Хищница

Лена всегда мечтала стать самостоятельной и независимой женщиной.

Именно Такую возможность я ей и даю. Я всегда уважал ее независимость и уважаю ее и на этот раз. А насчет вас… Лена сказала мне, что вы собираетесь идти торговать на рынок. Это несправедливо. Такую красоту, как у вас, надо беречь. Гидом вы будете смотреться намного лучше, чем продавцом. Если у вас двое маленьких детей, значит, вы порядочная женщина. А мне и нужны две порядочные женщины. В порядочности Елены я уверен.

Понимаете, начался сезон.

Сами знаете, что такие места долго свободными не бывают. Заработаете хорошие деньги, поможете своим детям.

Понравится, поедете еще. Тем более климат, море, солнце, фрукты… Что и говорить, предложение царское.

– Все это понятно, но я не о том… Я о том, чтобы в вашем предложении не было никакого подвоха. Понимаете, я оставляю на родине двоих детей, у которых с некоторых пор нет отца. Если со мной что-то случится….

Услышав мои последние слова, Владимир изменился в лице и, побагровев от злости, отодвинул свою чашку кофе.

– Ну, это совсем несерьезно. Если вы так ставите вопрос, тогда вообще ничего не надо. Я никого не принуждаю и силой ничего делать не заставляю. Я вас уговаривать не собираюсь. Все, до свидания.

Владимир перевел взгляд на Ленку и тяжело вздохнул.

– Лена, я что-то не понял… Ты меня умоляла взять на работу свою подругу. Я же не хотел – сама знаешь, с местами напряженка.

Замотав головой, я вытащила из сумочки свой загранпаспорт и протянула моему благодетелю.

– Простите. Я ни от чего не отказываюсь. Я доверяю своей подруге, а если она доверяет вам, значит, все в порядке. Скажите, а куда именно мы летим?

– В Анталью, – нехотя взял мужчина мой паспорт. – Работать будете на курорте в Кемере. Все подробности я уже рассказал Елене.

К концу разговора мы пожали друг другу руки и посмотрели, как Ленкин любовник помахал нам рукой, садясь в свою спортивную машину.

– Прогуляемся, – предложила мне Ленка и взяла меня под руку.

– Прогуляемся.

Мы шли молча. Я неуверенно ступала и чувствовала, что меня начинает тошнить. Меня тошнило от всего: от московского дыма, от шумной улицы, от одиночества, от безденежья и даже от перспективы поработать за рубежом.