Упавшая с небес, или Жить страстями приятно

Я приподнялась с дивана и стала массировать отекшие руки.

– Вот так хорошо, – пропела стукачка и встала у двери. – Так очень хорошо.

– Еще бы. Кондиционер заменяет прогулку на свежем воздухе. Одним словом, тюрьма с удобствами.

По всей вероятности, стукачка не поняла моего юмора и покачала головой:

– Это не тюрьма. Тюрьма очень плохо – плохо для русской девушки…

Направившись следом за ней по еле освещенному коридору, в котором не было ни одного окна, я попала в небольшую комнатку, которая, по всей вероятности, и была столовой.

За круглым столом сидела заметно скучающая девушка и нервно теребила салфетку. Сев рядом с незнакомкой, я тихо спросила:

– Ты русская?

– Русская.

Посмотрев на сильно выпирающий живот незнакомки, я продолжила расспросы:

– Ты здесь давно?

– Два дня. Позавчера прилетела.

– Надо же, а я вчера. Тебе тут нравится?

– Не знаю. Мне главное получить деньги и вернуться домой. Тебя как зовут?

– Ольга. – Я улыбнулась и протянула руку.

Девушка крепко ее пожала и улыбнулась в ответ:

– А я Дина.

Из Москвы.

– А я из провинции, объявление в одной из газет вычитала.

– Я тоже.

«Стукачка» тем временем принесла обед, придвинула стул к стене, села напротив нас и скрестила руки на груди.

– Не надо говорить. Надо кушать. Кушать и молчать, – произнесла она строго.

Преодолевая проклятую тошноту, я засунула в рот несколько ложек супа, а потом шепотом спросила Дину:

– У тебя кто будет?

– Мальчик.

– Это хорошо.

– Чего хорошего? Я же не для себя рожаю.

– Это для фирмы хорошо, – пояснила я с видом настоящего знатока. – Мальчики ценятся больше. Их проще определить в семью. Для них усыновителей хоть пруд пруди. Как правило, мальчик – это продолжатель рода.

– А у тебя кто?

– Девочка.

– Так что, ее никто не удочерит?

– Говорят, что пристроят.

– А за мальчиков больше денег дают?

– Нет. Говорят, одинаково.

Наша «стукачка» заметно изменилась в лице, побагровела и погрозила нам пальцем:

– Я же сказала, что русская девушка должна есть и молчать.

Молчать! Я пожалуюсь ваша фирма.

– Одно слово – тюрьма, – фыркнула я, уткнувшись в тарелку.

Последние месяцы беременности оказались для меня самыми тяжелыми. Порой тошнило с такой чудовищной силой, что даже кружилась голова. И все же мне не хотелось вставать из-за стола и уходить в свою комнату. Подперев голову руками, я украдкой посматривала на внешне невозмутимую Дину и заметила, что она нервничает не меньше моего.