Витражи

Лучше поспать бы, не зря же оплатил отдельную комнату. Да и станет ли она отвечать? Видно, что сама устала и еле стоит на ногах.

– Спасибо, сударь, – она села, расстегнула ремни пояса и перевязи, сняла меч. Орасио без лишних разговоров стащил с себя дублет и положил его на пол, потянулся к своему мешку. Предупредил:

– Из-под матраса меч достаньте, пожалуйста. А то спать неудобно будет.

– Вы даже имени не спросите? – поинтересовалась она.

– Думаю, вы завтра пораньше захотите уехать, и дороги у нас с вами разные, скорее всего, – пояснил он.

 – Даже не знаю, чем могу вам помочь.

– Меня зовут Элиона, – представилась девушка.

– Очень приятно, меня – Орасио.

– За мной погоня. Но вы не подумайте, я н-ничего не украла…

– Вижу. Погоня не от жениха, часом? – наудачу спросил.

– Как вы узнали? – вздрогнула она.

– Так, просто предположил. На воровку вы не похожи. Не из портовых гулящих – этих я достаточно повидал, потрёпаны, перемазаны порой… «Фонарницы» разные бывают, но у этих свои манеры, своё «бэагородство».

Актрисы из бродячих трупп и цирков – тоже видел, нередко к своей какой-то роли или маске привязаны, вот и играют одно и то же… Значит, вы – из благородных. Папаша захотел замуж выдать форсу ради, – а жених старик и урод, хоть и богатый.

– Вы почти угадали, – тихо рассмеялась. – Не отец, а дядя. И жених – да, богатый, но не старик и не урод. Не хочу просто.

– Бывает, – согласился Фарреш.

– А меня с собой возьмете? – спросила она.

 – Мне бы следы запутать…

– Со мной небезопасно.

– Со мной тоже.

– Ваш жених граф или принц, что ли?

– Барон. Барон Гримбар, слышали про такого?

Орасио лишь икнул от неожиданности.

Барон Гримбар, он же «Огненная рука»… не прошло и двух с половиной лет, когда в этих местах полыхал пожар восстания. Многие думали, что запрет древних, исконных привилегий дворянства королём – мера неправильная. Холопы поддерживали своих господ, старые нравы были им понятны и привычны.

Молодой и энергичный барон тогда уже понимал, что принять сторону короля – проще и лучше, он не любил колебаться. На свои средства собрал отряд из слуг и наемников и запалил костёр для повстанцев. Селения, откуда хоть один житель ушёл к восставшим, сжигались полностью. Все живущие в тех селениях почитали за счастье попасть в темницу – смерть в огне, от пики, стрелы или дротика была их судьбой.