Встреча с мечтой, или Осторожно: разочарованная женщина!

 – Я го-во-рю па-пе, чтобы он по-купал ей дорогие пла-стико-вые кости, раз-ные со-бачьи игру-шки, хоро-ший корм. Я мо-гу ей чи-тать книж-ки, и она вни-ма-тельно слушает. Мо-гу петь, и она подвывает. Мы с ней боль-шие дру-зья. Пош-ли есть. Стрел-ка будет есть вме-сте с нами. Она лю-бит си-деть под сто-лом и ждать, ког-да ей пере-падет какой-нибудь лако-мый ку-со-чек.

Через несколько минут мы вместе с уродом уже сидели в столовой за аппетитной трапезой.

Под столом полулежала Стрелка в ожидании очередного угощения, любезно подаваемого хозяином.

Странно, но за такой короткий срок я научилась понимать мимику урода. Если не ошибаюсь, то сейчас он пребывал в прекрасном настроении и был слегка возбужден. Оно и понятно. Такая семейная идиллия! Прямо как в сказке «Красавица и чудовище». Только в сказке чудовище доброе, заколдованное. А этот урод себе на уме и явно страдает психическим расстройством.

В столовую заглянул пахан и посмотрел на нашу идиллию одобрительным взглядом. Видимо то, что он увидел, ему очень понравилось.

– Поладили… – заметил он и расплылся в улыбке, потирая ладони.

– Папа, Анне понра-вила-сь моя Стрел-ка.

По всей вероятности, урод улыбнулся – заячья губа приподнялась, на лице появился какой-то оскал.

– Еще бы, сынок! Анне должно нравиться все, что нравится тебе. Она никогда не должна тебя огорчать. А если ей что-то не будет нравиться, мы ее обязательно накажем.

С этими словами пахан удалился. Домработница налила нам чай и убрала грязную посуду.

Урод положил Стрелку к себе на колени и стал ласково теребить ее за нос.

– Стрел-ка, девоч-ка моя хорошая. Ты самая лучшая на све-те пси-на. Я очень те-бя люб-лю.

Ближе к вечеру я уже исследовала практически весь дом и, возвратившись в свою комнату, села около окна. Беседка была пуста, да и на территории, прилегающей к дому, не было ни души. Положив голову на подоконник, я, сдерживая слезы, стала вспоминать последний спектакль, сыгранный мною в театре. Господи, а я ведь и подумать не могла, что он последний! Не было даже никакого предчувствия… Я играла превосходно и чувствовала, что превосхожу саму себя.

Публика ни в какую не хотела меня отпускать. Аплодисменты не смолкали даже тогда, когда зажегся яркий свет. Наверно, самое великое блаженство актер испытывает именно тогда, когда аплодисменты переходят в овацию.

Я стояла и, не переставая, кланялась. Жутко уставшая и жутко счастливая… А овация становилась все оглушительнее и оглушительнее.