Выигрывает тот, кто все продумал, или Наказание красотой

Я перед ним начала было задницей вилять, а потом, когда обручальное кольцо увидела, чуть подносом не огрела.

– Неужели тебе так замуж хочется?

– Только за богатого! Хочется к нему в долю войти, чтобы потом было что делить. Я бы с него все до копейки выжала… Я бы его по миру пустила…

Я прыснула со смеху, чуть не расплескав коньяк. Любка грустно посмотрела на меня, поправила фартук и махнула рукой:

– Пошли, Верка, а то нас уже скоро искать будут. Слышала, что Карась сказал?

– Что?

– Если ему что-то не понравится, он отправит меня на панель.

– Да слушай ты его больше, – усмехнулась я. – Ты же знаешь, что он придурок.

Схватив поднос, Любка умчалась. В зале заиграла музыка. Поправив платье, я вышла на сцену, взяла микрофон и тут же уперлась взглядом в подвыпившего Карася. Он сидел за большим столом в конце зала в окружении бритоголовых братков и, подперев щеку рукой, задумчиво смотрел на меня.

– Добрый вечер, дорогие гости, – поприветствовала я собравшуюся публику и начала петь.

Дальше все шло по четко отработанной схеме. Одна песня сменяла другую. Девчонки из кордебалета заполняли паузы. В перерывах я бегала переодеваться и, стоя у вентилятора, жадно глотала прохладный воздух.

После полуночи народу в зале заметно поубавилось. «Ну вот, – с облегчением подумала я, перебирая клавиши рояля, – еще полчасика-час, и можно отдыхать…» В эту минуту к прежде занятому столику для VIP-персон подошли двое мужчин. Присмотревшись, я замерла от испуга, позабыв мною же придуманную мелодию.

Ошибки быть не могло: к Вадиму приходили именно они…

– Верка, давай лабай по-нормальному, – вывел меня из ступора голос бас-гитариста. – И себе неприятности наживешь, и нам зарплату урежут. Вон Карась твой уже всполошился, смотри, кулаком размахивает…

Натянув на лицо дежурную улыбку, я продолжила играть.

Кое-как дотянув программу до конца, я спустилась в бар и попросила бармена налить двойную порцию текилы. На меня она действовала как наркотик, выпьешь – и все проблемы позади.

Любкин коньяк такого эффекта не давал. Он скорее взбадривал, чем снимал нервное напряжение. Впрочем, как когда…

– Вкусная самогонка? – насмешливо прозвучал незнакомый баритон.

– Какая еще самогонка?

– Та самая, которую ты пьешь.

– Во-первых, мы с вами на брудершафт, кажется, не пили, – раздраженно забарабанила я пальцами по стойке. – А во-вторых, я пью не самогонку, а мексиканскую водку.

– Это то же самое.