Багровый папоротник

Мечемся от одного подъезда к другому, но все закрыты. Остается последняя непроверенная дверь в самом дальнем доме. Единственная надежда на спасение.

– Скорее, сюда! Давайте! – голоса близнецов. Размахивают руками с верхних этажей. – Мы прикроем!

Вваливаемся в подъезд. На улице раздаются выстрелы и вой раненых тварей: близнецы пытаются отогнать от входа. Крис и Джейс хотят забаррикадировать дверь с внутренней стороны подручным мусором, но в подъезде нет ничего достаточно большого, способного удержать ломящихся снаружи существ.

Тогда братья дают Кайсу фору, чтобы смог подняться по лестнице вместе со мной на руках. Блю остается с Джейсом, не поддаваясь ни на какие уговоры.

Кайс двигается плавно и быстро, как хищник, бесшумно ступая по ступеням. Преодолев несколько пролетов, слышим, как с грохотом распахивается железная дверь и топот ног спасающихся бегством друзей.

– Феникс, найди открытую квартиру! – голос Джейса. – Вам не добежать до последнего этажа! Мы задержим!

– Понял! – Кайс опускает меня на пол, поддерживая рукой за плечи.

Второй дергает двери, ища хоть одну не запертую.

Не найдя подходящей, взбираемся на следующий этаж. Несколькими лестничными пролетами ниже раздается стрельба и звуки отчаянной борьбы. Свешиваюсь за перила, чтобы разглядеть, что происходит, но Кайс оттаскивает от края.

– Все обойдется, верь мне.

– Верю. Попробуй эту, – пальцем показываю на дверь под номером 17.

Кайс дергает ручку, и она поддается.

– Джейс, мы нашли! Семнадцатая!

Снова слышу выстрелы, леденящий вопль и как падает что-то тяжелое с гулким грохотом.

Проходит мгновение длиною в вечность, прежде чем получаем ответ:

– Идем!

Топот ног, опять выстрелы и, наконец, они залетают в квартиру, захлопывая дверь и запирая изнутри. Втроем тяжело дышат, жадно хватая воздух и прислоняясь разгоряченными спинами к стене. Слышим, как проносятся прокаженные, лязгая зубами и хищно рыча. Когда пробираются через наш этаж, задерживаем дыхание, но все обходится. Крис вместе с Кайсом сдвигают дубовый трельяж к двери и наваливают сверху все, что попадается под руку.

В подъезде, уже на верхних этажах, раздаются встревоженные голоса, затем стрельба, хлопает дверь и все стихает. Больше ничего не слышно. Прокаженные словно испаряются в воздухе. Это странно и до мурашек жутко, но выйти и узнать, что случилось, разумеется, никому не хочется. Так и стоим в прихожей, приткнувшись в разные углы и вслушиваясь в звуки снаружи, не решаясь заговорить о случившемся.