Багровый папоротник

Но, как видишь, ничего не вышло.

– Но Марго сказала так на празднике, – возражаю.

– Ей хотелось произвести впечатление на Блю и похвастаться идеальными отношениями. – Отчетливо представляю саркастичную ухмылку Кайса. – Придумала всю эту красивую сказку и сама в нее поверила. Перед праздником Марго пришла выяснить отношения и поставила ультиматум: либо вместе живем, либо она уходит.

– И ты не отпустил, – хмуро заключаю.

– Просто не хотел причинять боль, – тихо отвечает Феникс. – Я привязал ее к себе и несу ответственность за последствия.

И мне не хочется ранить ее лишь потому, что не вышло полюбить.

– Но ты ранишь меня, Кайс. День за днем.

Поворачивается и заключает лицо в ладони, бережно гладя пальцами кожу. Дыхание запутывается в ресницах, а я таю, словно пломбир на летнем солнце.

– Поверь, Рокс, я делал все, лишь бы ты меньше всех страдала в этой ситуации.

– Что будет утром? – не выдерживаю. – Снова будем притворяться друзьями?

– Пожалуйста. Так нужно, – умоляет. – Я разберусь со всем, объяснюсь с Марго, а потом сделаю тебя счастливой, ты только поверь.

– Хорошо. Верю.

Моя любовь живет гораздо дольше, чем любовь Марго. Он нравится ей невероятной харизмой, обаянием и чувством юмора, но она видит его таким, каким он хочет. Я же вижу с другой стороны, которую старательно прячет от посторонних под маской, боясь оказаться преданным или непонятым. Видела, когда был слаб, зол, жесток, обижен и равнодушен. Видела слезы от смеха, когда вокруг глаз появляется сеточка морщин, и видела, каким может быть внимательным.

Видела плохую и хорошую стороны и приняла обе. А вот Марго знает только то, что позволяют. С этими тревожными мыслями проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь, когда кто-то ложится рядом, перетягивая одеяло на себя. Открываю глаза и съеживаюсь от порывов прохладного воздуха.

– Доброе утро. – Блю смотрит озорными глазами. Выглядит настолько хорошо, будто вчерашний день всего лишь кошмарный сон. – Как спалось?

– Хорошо, – зеваю. Мельком бросаю взгляд на половину, где недавно спал Кайс и тут же отворачиваюсь.

 – Только мало. Который час?

– Почти восемь. Пришла разбудить по-человечески. Иначе бы утро началось с того, что сюда бесцеремонно вломились парни и стали разводить огонь и греметь посудой. – Весело возводит глаза к потолку. – Через час выдвигаемся в лепрозорий.

Блю встает, подходит к окну и, распахнув ветхие шторы, раскрывает настежь. В комнату проникает тусклый серый свет, ознаменовавший пасмурную погоду.