Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях

Они могут только прислуживать мужчинам и подавать чай.

– А как же праздничный ужин?

– Не беспокойся. На праздничном ужине мы соберемся все вместе, одной большой семьей.

«Торжественный» ужин выглядел, на мой взгляд, как-то нелепо. Я не привыкла есть на ковре, но понимала, что не могу показывать всем своим видом, что мне некомфортно. На ковре стоял довольно большой поднос, вернее, он был просто огромным. Вокруг этого подноса собралась вся семья. Все сели по-турецки, принялись о чем-то разговаривать на своем языке и есть.

Праздничная каша из бобов была достаточно острой и невкусной. В Москве я бы никогда не притронулась к подобной пище, потому, что такую кашу можно есть только сильно проголодавшись, но уж никак не во время праздничного ужина. Котлеты из сои тоже не вызвали у меня особого восторга, но все же приглянулись мне намного больше, чем острая каша из бобов. Съев кусок сухой рыбы, я отодвинула от себя пустую тарелку и, посмотрев на свою свекровь, через силу улыбнулась:

– Спасибо. Все очень вкусно.

Свекровь не обратила на меня даже малейшего внимания и продолжала медленно поглощать пищу.

– Валя, тебе нужно обязательно научиться у моей матери готовить, – наклонился ко мне Валид.

– Я тебе лучше русский борщ сварю, пальчики оближешь! А шашлычок из свинины – это же просто чудо. Мы с друзьями всегда его на даче готовили.

– Я не ем свинину, – сморщился муж и произнес с особым достоинством:– Я мусульманин, а мусульмане не едят грязное мясо.

– Вот черт, а я так свинину люблю! Точно, совсем забыла, мусульмане не едят свинину.

Блин, я чувствую, что с шашлыком в Египте – напряженка. Придется отвыкать.

– Я бы хотел, чтобы ты приняла ислам, – заявил Валид.

– Я пока к этому не готова.

– Я тебя не тороплю. Я сказал, что я бы хотел, чтобы ты это сделала. Наш Коран похож на вашу Библию. В нем все очень четко прописано.

Уклонившись от ответа, я посмотрела на отца мужа и братьев, которые одновременно встали и направились на мужскую половину.

– Валя, ты помоги матери убрать посуду и принеси нам чай.

А я пойду посижу с мужчинами.

– А что ты будешь там делать?

– Курить гашиш.

– Но ведь это же наркотик!

– Я не знаю, о чем ты говоришь, но иногда я курю гашиш.

– Зачем тебе это нужно?

– Затем, что я мужчина.

Валид направился следом за остальными мужчинами и, уходя, распорядился через полчаса принести на мужскую половину чай. Став собирать грязную посуду, я вдруг почувствовала, что мне почему-то захотелось плакать.