Девочка №13

Короче, дружба этих мальчишек очень смахивала на любовь, поэтому поползли слухи об их нетрадиционной сексуальной ориентации…

Я пыталась отнестись к этому по-философски – в конце концов, какая разница кого и как любят люди, о которых я могу только мечтать? На самом деле мысль, что также как и мой предыдущий кумир, они могут оказаться ни теми, за кого себя выдают, причиняла мне боль.

Фотографии, на которых они были со своими подружками, тоже причиняли боль. Я говорила себе – свято место пусто не бывает, то что у них кто-то есть – это нормально.

Но ревность всё равно карябала сердце наждачной бумагой.

Я не обманывала себя, как другие поклонницы, которые верили (или делали вид, что верят), что запали на этих мальчиков исключительно за их необыкновенный талант. Телевизор ежедневно показывает нам сотни талантливых актёров и певцов, которые заслуживают и уважения, и восхищения, в гораздо большей степени, чем двое мальчишек на счету у которых пока только несколько незамысловатых песенок.

Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что просто хочу их. Но почему именно их? И почему так сильно? Вот над этим стоило поразмышлять…

Раньше я никогда не влюблялась в блондинов, а мужчин, которые выглядели или вели себя как мальчики, вообще презирала. Любое проявление инфантилизма со стороны противоположного пола внушало мне отвращение. Мне нужен был мужчина – отец. Строгий, серьёзный, заботливый. И вот на тебе – резкий разворот на 180 градусов!

Правда, моё либидо по-прежнему реагировало на смуглых брюнетов, но ровесники, а в особенности мужчины, которые были старше меня, начали раздражать.

Почему-то потребность обрести в мужчине отца, внезапно поменялась на потребность обрести в нём сына… Я повзрослела? Вряд ли.

Как-то раз я ехала в маршрутном такси и рядом со мной сидел мальчик удивительно похожий на того, по которому я схожу с ума – светлые кудряшки, курносый, чуть вздёрнутый носик, пухлые губы. Только, в отличие от моего возлюбленного из телевизора, этот мальчик не просто выглядел лет на четырнадцать, ему на самом деле было четырнадцать – не больше.

Неожиданно я почувствовала к нему влечение. Смутившись своих чувств, я перестала разглядывать подростка, который, слушая плеер, задумчиво глядел в окно, и обратила внимание на других пассажиров – нескольких мужчин моего примерно возраста. Обычные мужчины – не красавцы, не уроды, но я почему-то почувствовала отвращение к ним. Тогда я стала разглядывать свои руки.