Записки русской гейши

– Знаю, потому что я, не работающая женщина и, тем не менее, чувствую себя личностью!

– Если ты чувствуешь себя личностью, то почему не веришь, что кто-то может любить тебя всю жизнь?

– Ни кто ни кого не любит всю жизнь.

– Не обобщай. Для тебя любовь – это те интрижки, которые пресыщенные и скучающие японские бизнесмены заводили с молоденькими дурочками! – он останавливается, чтобы взять себя в руки – мы оба на взводе. – Но я не об этом хочу поговорить, – продолжает он. – Послушай, неужели ты не понимаешь, что ты просто заложница собственной лени? Неужели ты даже в детстве не мечтала о том, кем станешь, когда вырастешь?

– Кем я мечтала стать, когда вырасту? Королевой красоты… Мисс Вселенной.

– Что?!

– Я мечтала победить на конкурсе “Мисс Вселенная”. Теперь уже не смогу – участницы должны быть не старше двадцати шести лет.

– И не замужние. Да, запущенный случай… – говорит он, стараясь скрыть улыбку. – А ты участвовала когда-нибудь в этих конкурсах?

– Меня не брали – отсеивали ещё на предварительном этапе, хотя я была красивее многих из тех девушек, которых выбирали.

Но я боялась сцены – слишком волновалась, коленки тряслись и губы тоже. Знаешь, какой жалкой себя чувствуешь, когда пытаешься улыбнуться трясущимися губами?

Мы так ни о чём и не договорились. Он заказал мне такси.

Перед тем, как выйти вместе со мной из квартиры, он останавливается в дверях, смотрит мне в глаза и спрашивает:

– Мы ведь завтра увидимся?

– Конечно. Или послезавтра, – отвечаю я, но он продолжает глядеть на меня.

“Пытается понять, не вру ли я, действительно ли собираюсь встретиться с ним вновь, ” – понимаю я, и моё сердце сжимается от боли, но боль эта сладкая – он боится потерять тебя, говорит она… Я делаю шаг ему на встречу и обнимаю его – быстро и крепко, и мы стоим так, обнявшись, будто правда прощаемся навсегда…

Всю дорогу до Хагенплатц моё сердце продолжает болеть – но уже не сладко, а тревожно. Я злюсь на него: ”Какого чёрта ты болишь? Завтра мы снова увидимся, и всё будет хорошо!” Но сердце не слушается разума и продолжает болеть.

Раздаётся телефонный звонок – я с раздражением думаю, что это старая сволочь хочет знать, когда я вернусь, но это Костя.

– Ты ещё в такси?

– Да.

– Я очень люблю тебя.

– Я тебя тоже.

8

Старая сволочь стоит на крылечке дома (наверное, собачонку выводил по нужде), увидев, что я выхожу из такси, радостно улыбается. Приходится, ещё раз позволить ему, поцеловать меня в обе щеки.