Женщина в клетке, или Так продолжаться не может

Твоя старуха использовала любовь моего деда в своих интересах. Она сделала так, что на протяжении всей своей жизни он любил только ее и никогда больше не взглянул ни на одну женщину. Она подавила его волю, забрала его разум и заставила жить словно на привязи. Он жил и всю свою жизнь ждал команду, что она его позовет. А она его звала только в том случае, когда ей были нужны деньги. Ей, твоей матери или тебе. Она превратила его жизнь в команду «К ноге». И это несмотря на то, что мой дед был сильный и волевой человек.

С ней у него воли не было.

– Извини, я про это ничего не знаю, но, несмотря ни на что, я не хочу осуждать свою бабушку. Я очень ее люблю. Ее отношения с мужчинами – это только ее отношения, и я не хочу и не имею морального права их касаться. Каждый живет так, как считает нужным, и поступает так, как ему хочется. Что было, уже прошло, и ничего не вернешь назад.

Мужчина встал, потер затекшие ноги, подошел к разбитому портрету бабушки, поднял его с пола и внимательно всмотрелся в глаза изображенной на нем женщины.

– Никогда не видел более холодного взгляда. Как можно жить, оставляя позади себя столько несчастных людей?! У нее ведь даже глаза настоящей ведьмы!!! Ей не знакомо ни чувство любви, ни чувство сострадания!

Прокричав последнюю фразу, мужчина несколько раз ударил портретом о стену и после того, как рамка сильно потрескалась, яростно бросил портрет на пол. Я закрыла глаза, чтобы не видеть то, что доставило мне неописуемую, жуткую душевную боль, и в который раз подумала о том, что я не обязана расплачиваться за грехи своей бабушки, и еще я считала, что у моей бабушки нет грехов.

Открыв глаза, я посмотрела на окончательно разбитый портрет и тихонько всхлипнула.

– Ни моя бабушка, ни ее портрет здесь ни при чем. Я буду вам всем очень благодарна, если вы покинете пределы моей квартиры и скажете о том, куда дели моего любимого человека, который приехал ко мне из Франции.

– Нам не нужны твои благодарности, – злобно произнес Влад и, развязав галстук, расстегнул верхние пуговицы своей рубашки.

Он сильно взмок, а его белоснежную рубашку можно было выжимать, потому что на ней выступил пот. Сняв пиджак, он повесил его на спинку стула и посмотрел на меня злобным взглядом:

– Что у тебя жара-то такая? Кондиционеров нет, что ли?

– Нет.

– А что не поставишь?

– Я их не люблю. Мне не нравится искусственный холодный воздух.