Женщина в клетке, или Так продолжаться не может

Ты только представь: как можно в наше время печь печенье? Его же в магазине пруд пруди, но он не ел магазинное. Он ел только домашнюю выпечку, сделанную ее руками. Он любил есть только все свежее. Сваренный борщ нельзя было поставить в холодильник и затем разогреть, потому что если бы Татьяна так сделала, то Петр бы просто к нему не притронулся. Можно было готовить еду только на один раз, потому что второй раз то же самое он бы уже не ел. Она вынуждена была стоять с мясорубкой и крутить мясо, потому что готовый фарш он не ел, да и готовые котлеты тоже.

Нельзя было покупать ни пельмени, ни манты, ни вареники. Нужно было лепить все самой, и чтобы каждый день было все разное и не похожее друг на друга. Она не знала, что значит отдохнуть дома, и слишком много работала. Она работала и дома и на работе. Когда она что-то не успевала днем, она делала это ночью. Вставала ночью и пекла это печенье. А еще она работала и в огороде и на даче. В ее глазах была такая ужасная усталость, что в них было больно заглядывать. Она растила дочь, жила во благо мужа и слишком много работала… Она не знала, что такое курорты и выходные. Она стояла с лопатой, сажала картошку, полола грядки, консервировала банки и украдкой посматривала на мужа, попивающего пивко и сидящего с удочкой на пруду, который сидел, выпятив вперед свое пузо, растущее как на дрожжах. Когда она уставала, кидала тяпку и пыталась хоть немного посидеть, он начинал на нее кричать, что все хозяйки как хозяйки, целыми днями стоят раком в огороде, а у него не хозяйка, а черт-те что, и он женился не на той, на какой нужно. Тогда она тут же брала тяпку и продолжала полоть дальше. И она думала, что она делает правильно. Она даже и представить себе не могла, что можно жить по-другому. У нее не было ни своей жизни, ни своего мнения, потому что если она что-то хотела сделать, то тут же говорила: «Надо спросить у Пети». У нее не было ни подруг, ни друзей, потому что Петя запрещал ей с кем-либо общаться, ведь у нее же есть он, а он – это целый мир и семья, дальше которой просто нельзя шагать. Когда она ему говорила, что устала и хочет выспаться, он смеялся и отвечал, что она обязательно отдохнет и выспится, но только уже на том свете. При этом на ее глазах он обнимал соседок по даче, тискал, прижимал к себе и откровенно гулял. А она не могла ничего возразить, потому что она думала, что так надо. Он же мужчина, она думала, что по-другому просто не может быть. Иногда у нее болел живот, но она не обращала на это внимания.