Неслучайная. Я тебя забуду

Я, правда, тебя не понимаю! Тебе реально нравится такая жизнь? Ты всегда делаешь только то, что хочет Мария Леонидовна. Ты даже в университет поступила по той специальности, какую она для тебя выбрала! Не пора ли начать жить для себя?

Ее слова хлеще пощечины. Хлеще удара ножом в сердце. Только на этот дело совсем не в моей болезни. Сердце здесь совсем не причем, хоть оно уже достаточно настрадалось. Сейчас у меня болит душа. Обливается кровью, стонет, изнывает от несправедливости.

– Хватит уже бояться, – умоляет Лиза, сжимая в своих теплых ладонях мои ледяные руки.

Заглядывает мне в глаза, ждет.

А меня скручивает от невыносимого желания заорать. Закричать так громко, насколько хватит сил слабому, изнуренному болезнью, телу. Орать до хрипоты.

До сдавленных стонов.

До полного освобождения.

Невольно вспоминаю недавний разговор с мамой. Будто смотрю на себя со стороны.

Вижу свою сгорбленную фигурку, опущенную голову, дрожащие от волнения конечности и… презираю.

Боже, как же я себя презираю за эту нерешительность и трусость!

За то, что ничего не могу с собой поделать.

Сколько раз пыталась измениться! Заставляла себя прогуливать ненавистные пары по менеджменту и экономике, пыталась общаться с однокурсниками, ходила с ними на всеобразные вечеринки и тусовки, где сидела в уголке белой вороной и проклинала свою непохожесть на других.

Я честно пыталась жить полноценной, нормальной жизнью.

Недолго.

До первого серьезного приступа, после которого мое состояние резко ухудшилось, а необходимость в срочной операции стала возрастать день ото дня.

И тогда, лежа в больнице после очередного криза, я поняла, что больше не могу бороться. Зачем? Какой в этом смысл? Это здоровым, полным сил и оптимизма, людям можно говорить о том, как прекрасна жизнь и что нужно брать от нее по максимуму, наслаждаться каждой прожитой секундой. Но в случае с такими, как я это не прокатывает.

Сложно заставить рисковать того, чье время пребывания на этом свете, строго ограничено.

– Я не…

Замолкаю, проглатывая очередную глупую отговорку.

Слова так и остаются в горле противным комом.

Губы жжет от необходимости сказать "нет", но что-то внутри противится.

Взгляд цепляется за отражение за спиной Лизы.

Девушка, которую и девушкой-то назвать сложно.

Слабая…

Жалкая…

Тень.

С огромными выцветшими темно-карими глазами, худая. Даже тощая. Ни грамма женственности.