Неслучайная. Я тебя забуду

И я в очередной раз убеждаюсь, что я – очень домашний человек. Шумные и многолюдные места придумали не для меня. Особенно, если рядом находится такой человек, как Арсений Царев…

Раздражающий булькающий звук, доносящийся из стеклянной колбы, прерывает ход моих размышлений и заставляет вернуться в реальность.

Бросив короткий взгляд на вечную причину своего плохого настроения, задыхаясь от негодования. Узкие хитрые глаза изучают меня с нескрываемым интересом, заставляя кожу мгновенно покрыться мурашками.

Словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как он лениво подается вперед и облокачивается на собственные колени.

Между нами всего метр расстояния и единственная преграда – небольшой журнальный столик.

Коротким, нервным движением одергиваю юбку платья, словно крошечный кусок материи вдруг увеличится в длине. Но даже это не спасает от раздевающих глаз Царева. Ладони становятся влажными от волнения, пальцы мелко дрожат.

– Я и не знал, что ты у нас такая красотка! – произносит он, растягивая гласные.

От его тона мне становится мерзко. Во рту разливается противная горечь. Хочется схватить со стола первый попавшийся прибор и бросить ему в лицо, лишь бы стереть эту надменную ухмылку.

– Скажи честно, – пересаживается ко мне, обдавая тяжелым запахом перегара вперемешку с терпким парфюмом, – решила, наконец, сбросить монашескую мантию? Надоела роль книжного червя?

– Что ты несешь?

Отползаю на край дивана и награждаю его самым сердитым взглядом, какой только есть в моем скудном арсенале.

Мне нельзя его бояться!

Нельзя быть слабой.

Достаточно.

Резкий смешок осаждает весь мой пыл.

От негодования и злости на себя, на этого павлина, на ситуацию, в которой оказалась, на глаза наворачиваются ядовитые слезы. Собственный пульс набатом стучит в висках, перекрывая музыку. Как бы я не старалась сдержать себя, ничего не получается. Единственное, чего я сейчас действительно хочу – уйти. Развернуться и сбежать как можно дальше от этого озабоченного павлина.

Краем глаза высматриваю путь отступления и, крепко прижав к себе сумку, вскакиваю на ноги, готовая броситься наутек. Но Арсений реагирует моментально.

Его цепкие пальцы сжимаются на моем запястье, создавая контраст между его смуглой кожей и моей – мертвенно-бледной с четко прорисованными линиями вен.

– Ты чего, Золушка? – не скрывает издевательского тона. – Еще далеко до полуночи.