Неслучайная. Я тебя забуду

Никого я не имею ввиду, – отвечаю, обижаясь. Вот почему она затеяла этот разговор именно сейчас? В толпе шумного вокзала. Да еще и рядом с Максом! Знает ведь, как я стесняюсь и все равно гнет свою линию. – Да и неважно это уже. Вон, твой поезд уже скоро отъедет, а меня мама ждет. Пока!

Я сбегаю. Хотя и говорю себе, что поступаю правильно. Выйду на воздух, отдышусь спокойно, успокоюсь. Просто побуду в тишине.

Да мало ли, что мне нужно сделать для себя!

– Олеся! Ну ты чего? Обиделась что ли? – голос подруг бьет в спину, аккурат между лопаток.

Поднимаюсь на вершину первого пролета и, не удержавшись, оборачиваюсь. Натягиваю на лицо улыбку и машу ей руку.

Пока, Лиза.

Пожалуйста, никогда не меняйся. И… спасибо, что была в моей жизни. Я тебя никогда не забуду.

***

Выхожу на привокзальную площадь и падаю на ближайшую свободную скамейку.

О чем я думаю? О чем я думаю, господи? – спрашиваю себя в сотый раз. И хоть ответа на этот вопрос у меня нет, я знаю, что не перестану о нем мечтать.

Несмотря на то, что умом прекрасно понимаю – это безумие, очередная несбыточная мечта. Где он и где я? Смешно же!

Всего один раз увидела человека и теперь думаю о нем каждую секунду. Накрыло и все тут. Прям с головой. Чувствую, это – он, тот самый. Или… хочу это чувствовать?

Сердце грохочет. Бьется где-то под горлом и будто запинается.

Медленно пытаюсь выровнять дыхание. Приказываю себе успокоиться.

Дыши, Олеся… Дыши! Иначе ведь даже мечтать о не сможешь.

Делаю пару маленьких вдохов, сжимаю деревянное сидение и, закрываю глаза, подставляя лицо прохладному ветерку.

У нас в городе никогда не бывает настоящей зимы. Всегда тепло. Всегда сухо, несмотря на то, что до моря рукой подать. Никакой тебе зимней сказки…

Вздыхаю.

А где она, эта сказка?

Хотела бы я ее увидеть, один-единственный раз… хотя бы одним глазком…

Сутки. Ровно столько прошло с моего прошлого визита в больницу. Ровно столько, как я пытаюсь привыкнуть, что это конец.

Финальная глава моей жизни. Грустный эпилог без права на «хеппи энд»…

Голос тети Люды все еще звучит в ушах, затмевая все остальные звуки. Ее слова, как осколки льда, впиваются в истерзанное болезнью сердце. Пронзают насквозь.

Она не хотела, чтобы я их слышала. Впервые с тех пор, как мне был поставлен точный диагноз, она отказалась говорить со мной о результатах обследования. Конечно же, это не могло не напрягать.