Путь веры

Жила домработница с ними в квартире, в самой дальней комнате, рядом с кухней. Таня недоумевала, Гуля ведь молодая ещё женщина, и, наверное, у неё есть личная жизнь, а она круглосуточно находится с ними и в выходные дни тоже. Но Рома ничего о личной жизни домработницы не знал и на Танин интерес лишь брезгливо, как ей показалось, поморщился – мол, какая разница, как она живёт! Памятуя о случае с предложенной ею как-то помощью Гуле, с расспросами решила больше не приставать, но однажды любопытство всё-таки взяло верх, и, когда женщина отправилась в магазин за продуктами, решилась заглянуть в её комнату.

Комнатка Гули произвела на неё тягостное впечатление. На контрасте с другими, большими, исполненными тяжеловесного пафоса комнатами квартиры эта оказалась настоящей каморкой. Здесь помещалась только одноместная тахта, тумбочка с прикреплённым к ней овальным зеркалом и небольшой платяной шкаф. Интерьер, как и само помещение, больше всего напоминал гостиничный номер, безликий и некомфортный.

Никаких примет личной жизни, деталей, хоть что говорящих о личности самой Гули, она так же не обнаружила. Эта женщина ходила только в форменной одежде, строгом чёрном платье с глухим воротничком, и Таня могла бы поклясться, что, встреть она домработницу на улице в другой одежде, не узнала бы её.

Ни фотографий на стенах или на столе, ни милых безделушек, обычно наполняющих пусть и временные, но женские комнаты. Ни даже книжки, открытой на какой-то странице.

Ничего.

Заглядывать в шкаф Таня, конечно, не стала, всё-таки хозяйские, «барские», нравы семьи Цветовых в её душе не прижились, и просто вышла, закрыв за собой дверь в очередную тайну этой, с каждым днём становящейся всё более пугающей, квартиры.

Каждое утро, когда Роман собирался на работу, домработница до блеска начищала его ботинки и лишь через несколько месяцев после свадьбы, привыкнув к наличию у сына хозяина жены, перестала встречать его с работы и принимать его пальто.

Таню страшно смущал этот ритуал, и она попросила мужа освободить Гулю хотя бы от этой обязанности. Всё-таки есть в этом что-то казённое и неискреннее, да и потом, ей хотелось нормальной семьи. Нормальной! С простыми поцелуями при встрече и прощании в коридоре. «Зачем же тогда нужна отдельная квартира, если и в ней мы не можем быть друг с другом наедине?» – спрашивала она мужа, и он, наконец, с ней согласился, приказав Гуле больше его не встречать.