Путь веры

Комната была очень большой, больше, чем, в общем-то, нужно человеку, чтобы, допустим, принять гостей, а несуразность её габаритов особенно бросалась с глаза из-за пустоты. Не чопорная аристократическая холодность, но какая-то топорная пустота наполняла это помещение, которое и гостиной-то называть не хотелось.

Таня обвела взглядом стеллажи. Большинство книг – собрания сочинений разных авторов, а также множество папок с подшивками, подписанных канцелярскими чернилами на корешках. Было видно по аккуратной плотности расстановки книг, что доставали их редко, а может, и никогда.

Все молчали. Таня ощущала себя неловко и всё больше сомневалась в самой идее этого знакомства. Такого раннего, непродуманного и не основанного ни на чём, кроме откуда-то взявшейся убеждённости Романа, что ему нужно жениться на Тане.

– Андрей Васильевич, я Таня, – решилась, наконец, девушка, протягивая старику руку.

Тот пожал ей руку, и, наконец, на его губах появилось что-то подобное улыбке. Строго взглянув на сына, старик жестом крупной крепкой ладони скомандовал рассаживаться за столом.

Едва сели, в дверях возникла женщина неопределённого возраста с подносом с бокалами и напитком в графине. Таня привстала было, поздоровавшись с ней, женщина ответила, но дальше разговор не продолжился. На вопросительный Танин взгляд Роман лишь равнодушно улыбнулся.

Пока женщина молча разливала напиток по бокалам и расставляла их перед сидящими, все молчали, отчего Тане становилось всё больше не по себе.

Прислуга. Она про такое только в книгах читала, про прошлые века. Нет, конечно, о домработницах девушка слышала, но эта женщина выглядела, мягко говоря, странно для современного общества. Татарка, с явно выраженными национальными чертами, она была одета в старомодное длинное платье с воротником под горло, волосы высоко подняты и спрятаны под чепец. Но больше всего Таню удивляло её поведение. Женщина не поднимала глаз ни на кого из присутствующих, выполняя действия отточенными движениями, словно кукла, робот. Или как если бы тренировалась делать это перед зеркалом каждый день.

Когда домработница, как Таня поняла, та самая Гуля, наконец, закончила и удалилась из комнаты, Андрей Васильевич поднял свой бокал. Посмотрев поочерёдно на Таню и сына, просто сказал: «Будем знакомы, Татьяна», – и протянул бокал «чокнуться» с ней. Таня тоже протянула свой бокал, а Рома, создавалось такое впечатление, пока его отец солировал, как будто исчез.