Теперь я знаю все. Женский детектив

Рассказывай, голубушка, куда ты чужую вещичку спрятала…

– Какую вещичку?

– А вот запираться не стоит – нехорошо это. Молодая, красивая, жить хочешь?

Внезапно запиликал сотовый телефон у пожилого.

– Да, она здесь. Да, одна. Хорошо, через час привезем.

Он положил трубку и повернулся ко мне.

– Ты сейчас поедешь с нами. Если попробуешь заорать или будешь вырываться – убью на месте. Поняла меня? Там с тобой поговорят хорошие люди. Если будешь дурака валять – убьют. А если все расскажешь – отпустят по-хорошему.

Ясно?

Я только кивнула. Куда уж яснее! Только вот одна неувязочка – я действительно не знаю, что им может быть от меня нужно – ни в какие сомнительные

дела я не ввязывалась. А вот как объяснить это «хорошим людям»? Шансы, что меня отпустят с извинениями, ничтожно малы. Убежать тоже, пожалуй, не удастся. Я нутром чуяла, что они очень опасны, настоящие убийцы, притом самый страшный – не психованный Андрюша, а этот пожилой, спокойный.

Мысли метались с бешеной скоростью. Так – окно, нет – седьмой этаж – без шансов… Тем временем пожилой с таким же пустым выражением лица защелкнул у меня на запястьях наручники и все пошли к выходу.

Сначала вышел Андрюша, осмотрелся – никого, и, игнорируя лифт, направился на лестницу. Затем – пожилой, потом амбал вытолкнул меня и сам замкнул процессию, начав спускаться.

Он-то и получил первую пулю.

Глава 4

Выстрела я не слышала, просто он вдруг отпустил меня и стал сползать по стенке. Я еще видела, как пожилой выхватил пистолет, но выстрелить тоже не успел.

Бритый Андрюша повернулся с лестницы на шум и получил заряд в лицо.

Все заняло несколько секунд, но мне они показались вечностью. Все проходило, как в замедленной съемке – сползающий по стенке амбал, оставляющий за собой кровавый смазанный след, хрипящий в предсмертной судорге пожилой и пытающийся уцепиться за перила Андрюша с дыркой во лбу. Мимо которых я – пробежала или проползла в паническом страхе – даже не помню – мне хотелось быть как можно меньше и незаметней, и как можно дальше оттуда.

Я даже не видела, кто стрелял – какая-то тень метнулась из-за угла. Какими-то звериными прыжками на полусогнутых я катилась по лестнице, ноги сами несли меня. Наконец, я вылетела из подъезда. Пролетев чуть-чуть по инерции, я медленно пошла, как сомнабула. Адреналин закончился, я абсолютно не соображала, что мне делать дальше и шла куда-то. Из разбитой губы сочилась кровь…

Между тем был теплый апрельский вечер.