Дневник призывателя

Была у меня такая зверюга в детстве. Кажется лет в семь. Чисто моя. Потом были другие, но это уже не то. Свое – совсем иное. Оно греет душу. Остальное просто есть. Как данность. Некая ачивка в игре.

– Будет. Но после. Я стар стал. Немощен.

– Не смеши. Не люблю ложь.

Крылья за его спиной вздрагивают, обдавая меня жаром. Того и гляди по ним пойдут искры.

– Ни в коем разе. Просто указываю, что тело мое не то, что раньше. Да и от прежнего меня… мало что осталось. Сам же видишь.

– Ложь, – с нажимом повторил он.

Наверняка нахмурил брови. Вообще он довольно красив. И явно не похож на козла. Скорее на изящную статую. Хотя и рогат, да. Один рог, правда, сломан. И с той стороны у него седая прядь в волосах, как напоминание об ошибках. Демон не может любить святую. Не должен. – Ты как всегда хочешь загрести угли чужими руками, мой милый Морриган. Признай. Ну же?

Я рассмеялся. Он ворчит, но я чувствую его жажду и некий азарт. Он понимает, что это все не просто так. За этим что-то последует.

Понятия не имею что, но тоже ощущаю. Это как зуд под кожей, когда нестерпимо жжет руки. Они чешутся, ноют, требуют действа.

– Мое имя другое. Ты ведь помнишь, Агриэль? Или стар стал не только я? – лукаво прищуриваюсь.

– Кто знает?

– Ты. Иди уже. Будут тебе плюшки.

– С яблоком и кремом, – уточняет он, подавшись вперед. Коснулся меня крыльями, дыхнул в ухо. Жарко и холодно одновременно.

– Да-да.

Он исчез, и я выдохнул.

Имел ли я право распоряжаться чужими жизнями? Давно ли я возомнил себя богом? Уже и не помню.

Легко было быть жертвой, но мне никогда не нравилась эта роль. Хотя под маской безобидности часто прячутся самые опасные звери.

Кролику гораздо проще убить, ведь этого никто от него не ожидает.

Но быть судьей не имел права, да. Просто хотел этого. Как раньше жаждал мести и крови. Жаждал расплаты. Хотя мог выбрать и менее жестокий способ.

Затушил свечи, смял ткань и поднялся. Чай надо поставить. Он любит только горячий.

Пока я шаркал на кухню, мой добрый милый Агриэль убивал, не обращая внимания, на мольбы о помощи.

Он всегда слегка тянет с расправой, будто ему это нравится. Дает надежду и вскоре отнимает. Как кошка, забавляющаяся с мышью. Играет.

Так мне говорили. Я думаю иначе. Ему интересно прочувствовать. Понять, что есть человек в разных его ипостасях. Он с жадностью глотает, как боль, страх и отчаяние, так и любовь, счастье и надежду. Его привлекают не только муки, но и радостные улыбки.