Дневник призывателя

Еще следует заметить, что радиальные линии метро делят пространство на двенадцать секторов. А это все же особое число. Правда, мне ближе тринадцать, но речь сейчас не обо мне, а о метро. Так двенадцать – это годовое, астрологическое и, конечно, библейское число. Но и не только. У Далай-ламы было столько советников, а у Артура рыцарей. Так же столько лепестков имеет лотос, обозначающий Вселенную. А вот уже кольцевая линия связывает радиальные, что и приводит к образованию портала. А через него в свою очередь в наш мир и попадают все сущности из астрала и прочих тонких миров, я так думаю.

И дед тоже, если судить по его дневникам.

Там где мир тоньше, там он и рвется. Становится тонким, как призрачная кисея.

Моргнул. Музыка оборвалась. Наушники на месте, но звуков нет. Пролистываю, все плей-листы пустые. Остался только невнятный шум. Сквозь него иногда пробиваются неразборчивые голоса. Если долго прислушиваться, то, кажется, будто некто бубнит поздравления с днем рождения.

Поморщился и вырубил плейер.

Поезд еще через семь минут. Или…?

Я ошибся?

Ясно видны огни. Слышен шум. Вон и некоторые люди встрепенулись.

Да. Вот он. Промчался и замер перед платформой, раскрывая двери. Пара человек тут же ринулись внутрь, остальные же словно и вовсе не видели вагонов.

Нахмурился. Сознание вопило о том, что что-то не так. Неправильно. Прямо как та надпись – Площадь Революции. Красивая станция, но… Сейчас с ней что-то не так.

Нарисованный мир дрожит. Белые линии становятся красными.

Сворачиваются в спирали и пузырятся.

Я неуверенно шагнул вперед, коснувшись носком ботинка желтой линии. Желтая, чтобы всем было видно. Но замер. Шум стал еще громче, а за моей спиной возник некто. Тот самый, что стоял в замурованной нише. Я чувствовал это, но не видел.

Знаю, что не могу повернуться, но все же стараюсь посмотреть назад. Безуспешно. Это вне моей воли.

– Не стоит, – прохрипел он. Голос тяжелый, низкий. Я бы даже сказал рокочущий, если бы он не был настолько тихим.

 – Не садись в него. Живой ведь еще. А если все же мозгов не хватит, то замри, как мышь под веником, и реже дыши. Если контролер поймет, то назад не вернешься.

Молчу. Губы словно склеенные. Делаю еще шаг, но в вагон не ступаю, что-то внутри против этого. Оно ворчит в глубинах моего сознания, подает сигналы, жаль, что не объясняет.

– Хороший мальчик, – смеется незнакомец. Он всегда так смеется, как будто кашляет. Словно смех причиняет ему физическую боль.