Дневник призывателя

Когда же автобус только остановился, и мне нужно было выходить, старик выудил из сумки помятый конверт и протянул его мне, а парень проводил до самой двери, чтобы приникнув к стеклу показать мне три пальца, крикнув: «Через…». А через что и что будет не понятно. Может через три дня, а может и года. Поживем, увидим. Если это вообще что-то значит.

– Ты не поверишь, что случилось! – начала я пересказывать другу.

– Чувство самосохранения у тебя ноль, – через некоторое время он отобрал у меня конверт. – Тебе повезло, что с тобой все в порядке.

– Да, наверное. Но они хорошие. Честно.

– Психи тоже бывают хорошими, – он заглянул в конверт. Выудил на свет засушенную розу и флэшку. – И зачем?

– Для красоты. А тут что?

Пожал плечами. Покрутил флэшку в руках. К ней был прикреплен брелок с надписью: «Продолжение».

– Так что там дальше? – друг вернул все содержимое конверта обратно и спрятал его в рюкзак. – Дома посмотрим.

– Едем, спокойно, тихо. Говорим о счастье, о любви… А потом о людях.

Вот тут они и начали рассказывать о Саше. О каком? Да, вот же, слушай. Он был призывателем. Это как экзорцист, но наоборот. Нет, не в человека, а просто. И мир он видел иначе. Видел призраков, монстров, русалок…Эй, не смейся!

Странно все. Так не бывает. Особенно по датам, словно поговорила с пришельцем из будущего. Может, спустя три чего-то я и получу ответы на свои вопросы. А пока запишу то, что успела рассказать другу.

Пролог

«Если личность или то, что мы называем душой, продолжает жить после смерти, то естественно предположить, что она хотела бы общаться с теми, кого оставила здесь, на земле.

Я думаю, что можно создать инструмент, который запишет потусторонние послания».

Томас Эдисон

Призыватель – некто, совершающий призыв.

Нельзя утверждать, что все описываемые события были на самом деле, так же как нельзя говорить о том, что они никогда не происходили.

Так случилось, что эта история была рассказана у могилы сразу же после похорон.

Хотя, там многое было. Находились и те, кто утверждал, что видел призраков. Именно так, во множественном числе. Девять людей, бесплотных и безучастных, прогуливались среди надгробий. Были, конечно, и те, кто видел единичные экземпляры, но болтунам больше нравилась девятка. Видимо они наблюдали в ней некий особый символизм, или ощущали, что при упоминании этого числа их слова приобретают больший вес. Но это не так уж и важно – мало ли, о чем шепчутся люди.