Хроника смертельного лета

Обормоты крутились рядом – два крупных бесцеремонных белых пуделя.

– Красавцы, – улыбнулся Зимин женщине, не только из желания польстить возможному свидетелю, но и вполне искренне – собаки были, в самом деле, хороши: чистенькие, ухоженные, элегантно подстриженные. – Это кобель и сука?

– Ну что вы, – замахала руками женщина, – разнополых собак нельзя держать в одном месте, сами понимаете! Это отец и сын. Поспокойнее – Аттила, а этот бешеный – Джонни.

– Какой славный, – погладил Зимин белую голову, по-хозяйски расположившуюся у него на коленях.

– Ох, он такой ласковый, и Джонни в него пошел. Заберется на колени – ну как кошка!

Евгений понял, что контакт установлен, и можно приступать к делу.

– И где вы с ними гуляете? – спросил он, доставая блокнот.

– Рядом, во дворе, – ответила она.

– Вы вышли ровно в пять тридцать, Наталья Михайловна?

– О нет, я без кофе не человек. В пять тридцать встала, душ, чашка кофе – вышла около шести.

– Вы никого не встретили по дороге? Никто не выходил из дома – не из жильцов?

Наталья Михайловна задумалась.

– Нет. По-моему, нет… Хотя подождите! Мы с ребятами вышли из лифта, а он спускался по лестнице. Да, я услышала шаги, подумала, кого несет в такую рань. Профессор все равно на лифте спускается, ему даже с третьего этажа трудно пешком. Да, точно! Он спускался по лестнице.

– Как он выглядел?

– Очень симпатичный парень.

– Ну, это не описание, – улыбнулся Зимин.

– Конечно, – серьезно кивнула хозяйка, – но я не умею описывать людей.

– Блондин?

– Блондин. Или светлый шатен. И внешность – не простая. Губы, – она провела ладонью по лицу, – такие, прихотливо очерченные. Да, и волосы у него длинные, волнистые.

– Как он был одет?

– В светлый смокинг. Но такое впечатление… Как бы поточнее объяснить? Словно он не ночевал дома.

– В чем это выражалось? – заинтересованно спросил Зимин.

– Ну, он был не то чтобы заросший… Но видно, что утром не брился. Костюм элегантный, но брюки не мешало бы подгладить. А смокинг в восемь утра – это нечто. Да, вот еще! Ни бабочки, ни галстука – ворот рубашки небрежно так расстегнут.

– Все правильно, Наталья Михайловна, вы видели именно того, кого должны, – кивнул капитан.

– А что, это вор? – забеспокоилась она. – Что он натворил?

– Скорее всего, ничего.