Хроника смертельного лета

Когда Зубов заглянул в спальню, лица молодых людей, прежде напряженные и озабоченные, теперь были перекошены яростью. Что-то, безусловно, случилось, и это „что-то“ ему предстояло выяснить.

Орлова опера обнаружили на кухне. Он наливал себе кофе и его руки тряслись. Подняв голову, он волком посмотрел на них. Зубов переглянулся с Глинским, и тот едва заметно поднял брови. Они прошли в кабинет и плотно притворили за собой дверь.

– Ты заметил? – негромко спросил майор.

– Еще бы! Похоже, они таки наехали на Орлова.

– Да! Зададим еще пару вопросов Астаховой. Тащи ее сюда.

Глинский вышел, но через минуту вернулся, озадаченный.

– Ее там нет. Она в другой спальне. И меня туда не пустили.

– Что значит, не пустили? – возмутился Зубов. – Ты власть или кто?

– Там этот врач… – пробормотал Глинский. – Говорит, она плохо себя чувствует…

– Позови-ка его сюда… – велел Зубов, – и побыстрее.

Булгаков появился через минуту, недовольный и мрачный.

– Что случилось с Астаховой? – спросил майор.

– Зачем она вам? – ответил вопросом Сергей. – Вы уже ее допрашивали.

– А вы не слишком много на себя берете, доктор? – ехидно ответил опер. – Думаете, я чем здесь занимаюсь?

– В любом случае, в данный момент она не может отвечать на ваши вопросы, – голос Булгакова звучал твердо. – У нее случился нервный срыв, я нашел у Антона снотворное и дал ей. Сейчас она спит.

– Что еще за нервный срыв? – в недоумении поинтересовался Зубов.

– Еще два часа назад она была в порядке, – добавил Глинский. – Если, конечно, не считать синяков и ссадин.

– За два часа много чего может произойти. Вы что думаете, попасть в такой переплет для женщины – гарантированное нервное расстройство.

– И как его зовут – это ее нервное расстройство? – спросил майор, в раздражении ожидая очередного уклончивого ответа.

Сергей не торопился, тщательно взвешивая слова. Потом, видимо, приняв решение, опустился на стул и скрестил руки на груди:

– Я хотел бы знать, официально ли вы меня допрашиваете? И должен предупредить, что я не обязан обсуждать с вами здоровье моей пациентки без постановления суда.

– Это не допрос, а беседа. Правда, под протокол. Это во-первых. А во-вторых, с каких пор Астахова является вашей пациенткой?

– С того момента, как она обратилась ко мне за медицинской помощью, – сухо ответил Булгаков.

– Прекрасно. И все же вам не следует скрывать факты, – устало сказал Зубов.