Хроника смертельной осени

– Странный способ Рыков выбрал, чтобы убить вас, – пробормотал он, поглаживая отметину пальцем. – Гораздо более жестокий, чем для остальных жертв. Вы не задумывались – почему?

– Не знаю, – процедила она. – И не хочу об этом думать!

– Напрасно, – он не отпускал ее руку. – Вы ранили его очень больно. Что вы ему сказали? Чем оскорбили?

– Как вы смеете! – она резко выдернула ладонь.

– Я веду расследование, – мягко отозвался американец. – И мне необходимы детали, даже мельчайшие.

– Конечно, я оскорбила его, – проговорила она так тихо, что Джош еле расслышал.

– Что? – переспросил агент.

– А что мне оставалось? – Катрин надела перчатку и снова нацепила на нос очки. – Что мне оставалось, я вас спрашиваю? Спасибо ему сказать? Я кричала, что ненавижу и презираю его. И это было правдой.

– Услышать подобное от любимой женщины невыносимо, – пробормотал Нантвич – Тогда все понятно.

– Рада, что вам хоть что-то понятно, – заявила Катрин. – В отличие от меня.

Джош заинтересовался:

– А что непонятно вам?

– Почему он так ненавидел Андрея? Женщины, как я понимаю, за ним бегали не меньше, чем за Орловым, а может, и больше.

Собственно, что неудивительно – Олег, – она чуть споткнулась на имени, – был обаятелен, талантлив. Одежду, даже самую простую, носил, как принц крови. И вел себя примерно так же. Когда стали происходить все эти страшные события, я на кого угодно могла подумать, только не на него. Не понимаю…

– Думаю, дело в Кэтрин Маккларен и… в вас, – задумчиво произнес Джош.

Катрин уставилась на него в полном недоумении. Агент охотно объяснил:

– Две женщины, Кэтрин и вы, Катрин, которых он жаждал получить и не получил. Которых он любил всем своим жестоким сердцем. И которые предпочли ему, такому блестящему и талантливому, весьма сомнительного субъекта.

– Почему вы так его называете? – возмутилась Катрин. – Вы же его не знаете!

– Кого – его? – вкрадчиво поинтересовался Нантвич.

– Не прикидывайтесь, что не поняли! Вы незнакомы с Орловым, а заочно его оскорбляете! Пользуетесь тем, что он не может вам ответить!

Взгляд Нантвича стал настороженным и цепким.

– Разве я ошибаюсь?

– Ошибаетесь! Андрей никогда не был идеалом, но и подонком тоже! Любовь застила мне глаза, но будь он, как вы выразились, «сомнительным субъектом», я бы не…

Катрин перевела дыхание. И что, собственно, она так завелась? Что ее так задело? Его столь неуважительное отношение к ее прошлому? Ведь Орлов – ее прошлое, пусть и непрезентабельное.