Хроника смертельной осени

Я не стал настаивать на подробностях – она так побледнела при этом.

– Я вам расскажу, – решительно начала Катрин. – Я знаю это от него самого, причем не только со слов. Рыков показал мне видеозапись того, как он измывался над ней. Не знаю, зачем он это сделал – скорее всего, хотел меня запугать.

Она глубоко вздохнула.

– Да, он так и сказал: «Смотри, тебя ждет то же самое».

– Вы не обязаны мне все это рассказывать, – пробормотал Джош.

– Да, не обязана. Но это поможет вам понять.

– Анна изменила Антону, своему гражданскому мужу, которого любила.

Впрочем, до сих пор любит. Изменила с нашим общим другом – Мигелем Кортесом. Тот просто нагло обольстил ее. Рыков стал тому невольным свидетелем и начал угрожать ей, вынуждая признаться Антону в измене. Когда же Анна наотрез отказалась, он напал на нее, и чуть не убил – у него времени не хватило. Насилие в этом случае он применил как акт возмездия. Так он объяснил мне. А потом – прибил меня гвоздями к какой-то мерзкой деревянной плите в занозах…

Катрин поежилась, вспоминая, как питерский хирург вытаскивал из ее нежной кожи сотни заноз, успевших воспалиться и нагноиться – она неделю не могла лежать на спине.

– А что вы чувствовали при этом? – спросил Джош тихо, а потом словно опомнился. – Простите. Дурацкий вопрос.

– Вам интересно, что я чувствовала? – ее бровь снова поползла вверх.

– Я неправильно выразился. Это не любопытство. Вы так спокойно сейчас вспоминаете все это.

Катрин удивилась.

Спокойно? Действительно ли она спокойна? Неужели он не замечает, как она внутренне напряжена – так, что даже спина начинает ныть?

– Физически мне казалось, что еще немного – и я умру от боли. Мне и правда хотелось умереть, потому что жить после того ужаса казалось невозможным. Я звала смерть, чтобы все поскорее кончилось… А смерть все не приходила, А он… словно чего-то ждал.

– Чего же он ждал, по-вашему?.. – прищурился Нантвич.

– Я… Я не знаю, – опустила глаза Катрин, – Может, что я наконец смирюсь? Но я не могла смириться.

Лучше смерть, чем такое чудовище.

– Ваша гордость делает вам честь, Катрин, – задумчиво произнес Джош, – но иногда лучше поступать разумно. Жизнь бесценна – пока вы живы, всегда остается надежда.

– Надежда? – переспросила Катрин, – тогда мне казалось, надежды нет.

– А сейчас?

– А сейчас боль притупилась, и я живу дальше. Наверно, я счастлива. Да, конечно, я счастлива, – поправилась она.