Хроника смертельной осени

Анна на мгновение представила, что завтра она проснется – а Жики рядом нет…

Пока Анна пыталась справиться с обуревавшими ее чувствами, Жики молча стояла напротив кресла и внимательно наблюдала за ней. Наконец она заговорила.

– Ты, конечно, права, детка… Мне надо ехать.

Анна печально улыбнулась:

– Конечно. Когда-нибудь… я не знаю, правда, когда… мы обязательно снова увидимся.

– Что значит – когда-нибудь? Ты поедешь со мной, – категорично заявила Жики, и Анна широко распахнула глаза.

– Поеду с тобой? Куда? – растерялась она.

– В Париж, куда же еще? – спокойно пояснила Жики. – Ну, не сегодня и не завтра, конечно, а через пару недель – вполне.

– Я не знаю… – прошептала застигнутая врасплох Анна. – Я же буду тебе такой обузой.

– Что за глупости! – отмахнулась дива. – Какая еще обуза! У меня в Париже большая квартира и полный дом прислуги – две горничные и кухарка. Накопилось много дел – так и есть. И если хочешь, чтобы я вернулась к делам – тебе придется поехать со мной. Я ни за что не оставлю тебя здесь одну, моя деточка…

Анна почувствовала, что вот-вот расплачется.

Слез нельзя допустить – Жики терпеть не может всяческие сантименты. Эта высокомерная и гордая женщина более всего ценила сдержанность в проявлении чувств и даже то, что она так привязалась к Анне, не давало той права распускать сопли.

– Итак? – Жики ждала ответа.

– Мой заграничный паспорт у Антона, – ответила Анна. – И он его так просто не отдаст.

– Отдаст, – пробормотала дива. – Отдаст. Куда он денется…

И он его действительно отдал.

Когда Жики позвонила ему, Ланской сухо сказал, что заедет к ним после работы. Анна запаниковала, задергалась и, умоляюще глядя на подругу, попросила ее встретить Антона в прихожей или на кухне.

Жики возмутилась:

– Что еще за новости? В чем этот человек виноват перед тобой? Я понимаю, ты пытаешься спрятаться от тяжких воспоминаний – но он абсолютно ни в чем не виноват! Именно ты его бросила, или хотела бросить. А теперь что? Тебе не стыдно? По большому счету, ты виновата перед ним, а не он перед тобой.

Анна онемела. Впервые Жики говорила с ней жестко – все прошедшее после трагедии время она старалась быть максимально мягкой и тактичной. И вот, оказывается, какого та о ней мнения!

– Ты правда так считаешь? – ровно произнесла Анна.

– Я всегда говорю то, что думаю, – отрезала Жики. – Я считаю, что ты трусишь – а трусость отвратительна. Между прочим, если б не он и не испанец, неизвестно, выжила бы ты или нет.