Хроника смертельной осени

Ей снова стало до смерти тошно, а тишина, повисшая в комнате, с каждым мгновением становилась все более вязкой и нестерпимой. «Что же он не уходит, – в груди ее поднималась волна ярости. – Что он тянет время? Неужели не понимает, как мне больно?..» Слезы вновь потекли по ее лицу.

Однако прошла еще пара мгновений, прежде чем Сергей заговорил:

– И с чего ты взяла, что я больше тебя не люблю?

– Ты не можешь меня любить такую, какой я стала.

– И какой же ты стала?..

– Ты хочешь, чтобы я повторила тебе то, что сказала тогда, в больнице? Я не могу говорить об этом.

Прости, Сережа… Очень больно… В моей душе черным-черно, в ней не осталось ничего светлого. А тело мое осквернено и унижено – стоит ли о нем вообще говорить, – ее голос сорвался.

– Твое тело… – Булгаков говорил медленно, взвешивая каждое слово, не спуская с нее горящего взгляда. – Твое тело – самое вожделенное для меня, что есть в мире. Понимаешь ли ты, в каком аду я живу последнее время? Видеть тебя так близко и не сметь приблизиться.

Катрин замерла. Подобного она никак не ждала. Утешения, сочувствия, увещевания – но не этих жарких слов, от которых по ее коже пробежали мурашки, щеки запылали, а сердце ухнуло вниз с немыслимой высоты.

– Что?.. – еле слышно прошептала она.

– Если б ты только знала, как я грызу ночами подушку, чтобы не завыть – так нестерпимо я тебя желаю, – он сжал челюсти с такой силой, что Катрин показалось: она слышит скрежет его зубов.

– Так почему же ты… Почему ты ни разу не зашел ко мне? – вопрос вырвался у нее помимо воли.

 – Я же все время рядом…

– И это самое мучительное, – мрачно признался он.

– Но тогда – почему?!

– Неужели ты не понимаешь! – не помня себя, едва соображая, что делает, он схватил ее за плечи и встряхнул. – Кто я для тебя, Катрин? По-прежнему, просто друг? Тогда не удивляйся, что я не лезу к тебе в койку.

– Посмотри мне в глаза, – прошептала она умоляюще. – Ну, посмотри…

Она провела ладонью по его лицу, гладя лоб, скулы, губы…

– Посмотри на меня, – с нежностью шептала она.

 – Что ты видишь?

Он погружался в бездонные глаза как самый безнадежный утопающий…

– Неужели там только благодарность и привязанность к другу? – продолжала она шептать, придвигаясь к нему все ближе и ближе.

– Как я мог так ошибаться? – он произнес это только движением губ, но она услышала.

– Как могла я так ошибаться, – откликнулась она, и их губы наконец встретились.