Хроника смертельной осени

А теперь уходите!

Мигель сделал еще один шаг назад, и Жики захлопнула за ним дверь. Перевела дыхание. Она прошла в гостиную, где перед телевизором сидела Анна и равнодушно смотрела новости. Жики взглянула на экран и прислушалась.

«Злодейское нападение на полицейского произошло в двенадцатом округе, в районе Лионского вокзала[8 - Gare de Lyon – вокзал в Париже(12 округ).]. Во время патрулирования прилегающих к вокзалу кварталов один из полицейских патруля – Жан-Пьер Пикар – исчез из поля зрения коллег. Спустя некоторое время его нашли за мусорными баками, живого, но жестоко изувеченного.

Преступники, личности которых установить не удалось, отрубили ему кисти рук. Цинизм преступления в том, что они наложили полицейскому повязку, перетянув жгутами культи, дабы он не истек кровью…»

Жики не стала слушать дальше и выключила звук. В полной тишине на экране суетились полицейские и медики – в l’ambulance mеdicalisеe[9 - Карета скорой помощи (фр).] грузили носилки с искалеченным телом.

– Создатель, что за дрянь ты смотришь…

– Кто приходил? – спросила Анна.

– Ton amoureux[10 - Твой любимый (фр).], – ответила Жики, внимательно следя за ее реакцией. Анна помолчала.

– Антон? – наконец прошептала она, не глядя на диву.

Жики удивилась:

– Антон? Дорогая, прости, я неправильно выразилась. Приходил испанец.

Анна вздохнула.

– Мигель?.. Никого не хочу видеть, – и она вновь уставилась в экран телевизора.

– Я так ему и сказала, – кивнула Жики, и больше они к этому разговору не возвращались.

Но однажды, незадолго до Рождества, ближе к вечеру, когда горничная зажгла в гостиной старинную шестнадцатирожковую люстру, в дверь позвонили.

– К тебе гость, дитя мое, – Жики загадочно улыбалась. Анна читала книгу – что-то из Диккенса – приятное и неторопливое. Какая все же нелепость – читать Диккенса по-французски…

– Жики, я же говорила… – голос Анны звучал устало, но она оторвалась от страницы. – Никого – без исключения.

– Я думаю, для меня ты сделаешь исключение, – Жики бесцеремонно оторвали от пола и переставили – как предмет мебели.

Но, поразительно, дива не возмутилась, а только захихикала.

– У вас железная хватка, юноша. Вы танго не танцуете?

– Увы! – он, наконец, приблизился, и Анна узнала его.

– Митя! – ахнула она. – Боже мой, Митя!

Митя – Дмитрий Крестовский, всемирно известный оперный баритон, по общему признанию – лучший в возрастной категории, а по мнению многих – просто лучший.