Хроника смертельной осени

 – Вот они, скорее всего, захотят с тобой фотосессию – но это ты уж как-нибудь переживешь.

– Переживу, – кивнула Анна. – Жики, ты слышала? Может быть, я смогу танцевать!

– Обязательно сможешь! – воодушевленно заявила Жики. – И очень скоро, вне всяких сомнений.

– Совершенно согласен с вами, мадам, – кивнул Крестовский. – Ты восстановишься и, несомненно, мы еще увидим тебя на сцене Гарнье….

С этого вечера для Анны началась новая жизнь. Дмитрий вернул ей надежду, отсутствие которой убивало ее все предыдущие месяцы, отсутствие которой – первое, что она ощутила, очнувшись после комы.

И отхлынуло гнетущее отчаяние – что она никогда – самое страшное слово – никогда больше не выйдет на сцену…

Февраль 2011 года, Москва

– А-а-а!!! – Аликс казалось, что внутри нее сидит кровожадный зверь и, вгрызаясь ей в спину раскаленными зубами и когтями, рвет с упоением ее внутренности. Схватки настолько участились, что она не успевала приходить в себя и восстанавливать силы. Слезы текли по ее щекам.

«Когда же это кончится… И кончится ли когда-либо?.. Как больно, господи, как больно… За что мне все это?..»

Чудовище слегка ослабило хватку, и Аликс попыталась вздохнуть – осторожно, чтобы не потревожить злобную тварь и не спровоцировать на следующее нападение. Вздох получился конвульсивным – скорее отчаянный стон, и василиск[12 - Мифологическое чудище с телом и лапами лягушки, хвостом змеи и головой петуха.] снова пробудился и изготовился к броску – она почувствовала его движение в себе.

Оно пыталось вырваться на свет божий – дитя, зачатое с единокровным братом.

– Александра, – она услышала голос врача, хорошо знакомый, но далекий. – Александра, ты меня слышишь?

Она пыталась открыть глаза, но ничего не видела – слезы текли, не переставая, и тогда она почувствовала, как врач вытирает ей веки. Влажный туман перед глазами немного рассеялся, и она увидела его лицо.

– Александра, – врач говорил громко и четко, – мы можем сделать тебе блокаду – хочешь? После укола в позвоночник станет легче.

– Хочу, – прохрипела Аликс и, закусив губы, завыла от очередной скрутившей ее схватки.

– Делаем эпидуральную анестезию, – распорядился врач, и сестры вокруг засуетились и забегали. Через несколько минут, которые для Аликс тянулись часами, ее перевернули на бок – дальше она не чувствовала ничего, кроме продолжающейся схватки, по сравнению с которой даже болезненный укол в позвоночник показался ей комариным укусом.