Хроника смертельной осени

Демонстрируя, словно un chef-d'Cuvre du cinеma[34 - Кинематографический шедевр (фр).], как он измывался над ее подругой, Рыков, казалось, испытывал подлинную гордость. Он говорил про Анну отвратительные вещи, но, скорее всего, это было ложью – он хотел оправдать свое преступление, хоть как-то обелить себя перед Катрин. Анне будет невыносимо слушать – такую боль она не заслужила. Тем временем Анна требовательно повторила:

– Зачем он рассказал тебе? С какой целью?

– Он пытался оправдаться передо мной. Я назвала его гнусным убийцей, упырем или еще как-то, не помню уже – все в кровавой пелене.

Это случилось примерно за час до того, как он… попытался убить меня. Он сказал, ты умерла, и он тебя убил именно за измену Антону. Я не поверила ему.

Катрин поднесла ко мгновенно пересохшим губам бокал с вином и осушила его в пару глотков:

– Я не поверила ему.

– Почему? – севшим голосом спросила Анна. – Все, и ты в том числе, считали меня… ну, я не знаю… девой непорочной. А я просто женщина. Слабая, безвольная, грешная.

Я сама пошла к Мигелю в ту ночь. Я делала все осознанно. Мне казалось…

– Казалось – что?

– Что я уже не люблю Антона так, как прежде. Может, это был кризис трех лет совместной жизни? Мне недоставало страсти в наших отношениях – Антон всегда такой спокойный и уравновешенный.

– Как и ты, – вставила Катрин.

– Как и я, – согласилась Анна. – А в Мигеле пылал огонь – которого так не хватало ни мне, ни Антону. Вот так я об этот огонь и обожглась.

Катрин до слез стало жалко Антона.

Она укоризненно покачала головой, вспоминая печальное лицо друга на ее свадьбе – в его светлых глазах погасла жизнь.

– Да не смотри на меня так! – воскликнула Анна. – То, что с нами происходило, совершенно выбило меня из колеи. Я металась, как помешанная, не замечая происходящего вокруг. Как страдает Антон. Как страдает Мигель. Как страдаешь ты. Я спряталась в танец, как в скорлупу. И в результате – такая катастрофа.

– Катастрофа… – как эхо, откликнулась Катрин.

– В то мгновение, когда Рыков всадил мне иглу в вену, и я осознала, что это конец, то… – Анна не договорила.

Она ясно вспомнила холодные голубые глаза палача, не ведающего жалости, уверенного в своей правоте, волны его длинных волос, опустившихся ей на лицо. Анна никогда раньше не говорила об этом. Даже рядом с Жики она не смела вызывать в памяти страшный призрак. – Да, последняя моя мысль была, отчетливо помню: я это заслужила…

– Заслужила? – возмутилась Катрин.