Хроника смертельной осени

 – Почему не облегчишь его страдания? Он бы прилетел на крыльях. Ну, может, не на крыльях – подпалила ты ему крылья, конечно…

– Как я могу? – спросила Анна. – Как я могу воспользоваться его любовью так гнусно? Он… Его даже этот… Рыков не посмел бы обидеть.

– Ты говоришь так, словно Антон инвалид или душевнобольной, – рассердилась Катрин. – Он очень сильный человек. Мы с тобой даже не подозреваем, насколько он сильный – и телом, и духом. Ты унижаешь его жалостью.

– Жалостью? – вспыхнула Анна. – Я не жалею Антона.

Я не хочу ставить его в такое положение, что ему придется ломать себя.

– Что за бред? – удивилась Катрин.

– Он любит так сильно, что заставит себя закрыть глаза на мою измену, – сказала Анна, и в словах ее сквозило столько боли, что Катрин стало не по себе. – Ведь он страдает больше всего не из-за того, что сделал со мной Рыков, а из-за того, что я добровольно, слышишь, Катрин, добровольно, отдалась Мигелю.

– Ты уверена? – засомневалась Катрин. – Что-то, по-моему, ты не то говоришь… Серж рассказывал, Антон чуть не помешался, когда узнал, что ты умерла.

На него было страшно смотреть…

Анна не отвечала. Она думала об Антоне и Мигеле и понимала: то, что она однажды сделала, ни оправдать, ни объяснить невозможно. Катрин словно прочла ее мысли.

– Ты жалеешь? – спросила она. – О том, что пошла к Мигелю?

– Жалею? – удивилась Анна. – О нет! Не жалею… Несмотря ни на что – не жалею. У меня по-прежнему, когда его вспоминаю, дыхание перехватывает… И до сих пор не уверена, что не люблю его.

– Я тебя не поняла, – растерялась Катрин. – Я думала, ты все еще любишь Антона.

– Ты правильно поняла. Я его люблю, я очень по нему тоскую.

– А Мигель?

– Мигель… – в голосе Анны Катрин явственно услышала слезы. – Мигель… Не знаю… И о нем тоже…

– Ничего себе, – присвистнула Катрин. – И как ты собираешься со всем этим разбираться?

– Никак. Ты же видишь – я не хочу встречаться ни с тем, ни с другим.

– Ты хочешь сказать, что любишь обоих?..

– Чушь какая, – в сердцах сказала Анна и испытующе спросила: – Ты меня осуждаешь?

– Какое право я имею осуждать тебя? Но ситуация, достойная Дюма-пэра.

Только, если принять во внимание, что тебе пришлось пережить – по-моему, ты слегка того…

– Тронулась? Сама – ку-ку… – Анна с грустной улыбкой покрутила пальцем у виска. Потом выражение ее лица стало серьезным. – Я не хочу вспоминать об этом. Мне нравится думать, что того человека не было в нашей жизни. Можешь считать меня дурой.