Макгаффин

Макгаффин

Юлия Твинк

Рассказ о поиске смыслов в альтернативной реальности, без ответов, но с подробностями. Обложка сделана автором самостоятельно.

Юлия Твинк

Макгаффин

Сергей открыл глаза. Над головой ржавый пошкрябанный потолок. Перевернулся на бок – такие же ржавые стены. Сегодня ему придется созерцать эту картину весь день, ведь он получил бан на сутки.

Цифры часов под треснувшим экраном, встроенных в стену напротив нар, показывали восемь утра. Через полчаса откроется окошко, в нише будет стоять тарелка с баландой.

Баланда, всегда одинаковая, хоть и приемлемая на вкус, вызывала у Сергея смешанное чувство голода и насилия над желудком. Даже его тело сопротивлялось однообразию реальности.

Он не помнил, как попал сюда и за что, но знал, что это тюрьма. Окон в одиночной камере не было, двери заперты на засов. Системы жизнеобеспечения работали автоматически, четко по расписанию.

За все время пребывания Сергей ни разу не видел тюремщиков. Он даже не знал, что находится за стенами металлического бокса.

Его не выводили наружу. Вместо прогулок в углу стояло устройство для выхода в виртуальное пространство. Оно включалось с десяти до двух, затем, после часового перерыва на обед, запускалось снова до десяти вечера. После подавалась очередная порция баланды, и заключенный ложился смотреть потолок, пока не уснет. Как правило, это занимало два мучительных часа наедине со своими мыслями. Свет выключался в двенадцать.

Это ещё было по-божески. Много лет назад установка включалась всего на пару часов.

По мере увеличения опыта ему давались бонусные очки, которые он обменивал на дополнительное время и другие приятности. Виртуальный мир каким-то образом влиял на реальность, но каким, он понять не мог, хоть и много думал об этом.

Вообще Сергей много размышлял, рассматривая пятна ржавчины. Собственно говоря, в камере заняться больше было нечем и незачем. Сорокалетнего заключенного терзало много вопросов. Кто он? Что происходило до того как он сюда попал? Почему он ничего не помнит? Кто управляет этой системой? Есть ли у него шанс выбраться? Не является ли выдумкой внешний мир? И много-много других.

Одинокие часы выматывали сильнее, чем самый опасный бой. Так хотелось прикоснуться хоть к кому-то и посмотреть в его настоящие глаза. В искусственном мире хоть и полно людей, но разъединенные металлом, все они казались такими же одинокими.

Из настоящего у него остались лишь смутные воспоминания детства: зеленая лужайка и мама.