Истинная: я хочу от тебя сына!

Завоёвывая, будоража моё сознание, давая понять, что спокойной сегодняшняя ночь точно у нас не будет.

Все сомнения в том, смогу ли я вот так просто переспать с малознакомым мужчиной, исчезли сами собой. Я хочу его. Очень хочу. Давно такого не испытывала, и думала, что уже не испытаю.

В процессе поцелуя я начала расстегивать пуговицы его рубашки. Он понял мои действия и помог мне с этим. Вскоре совместными усилиями мы сняли его рубашку и кофту, что была на мне, она полетела вслед за рубашкой на пол.

Ладони моих рук вновь оказались у него на груди, и тут я почувствовала, что что-то не так. Его кожа была не гладкой, как я ожидала, а ребристой. Я оторвалась от его губ, и уставилась на голое тело мужчины.

Мамочки мои! Все его тело было в шрамах и рубцах. Испещрено и исполосовано. Я хирург, и в силу своей работы мне приходилось видеть пациентов в разных состояниях. За годы работы я насмотрелась такого, что казалось меня уже ничем не удивить. Но эти шрамы! Что это: ожог? Похоже на него, и в тоже время не совсем.

Будто помимо ожога тело ещё резали и надрывали.

Поль резко отпрянул от меня, и повернулся ко мне спиной. Она была не лучше. Исполосована такими же многочисленными белыми шрамами. Без сомнения, это старые рубцы и шрамы, и им уже не один год.

– Уходи, – резко бесцветным голосом процедил он, что отрезвило меня и вывело из раздумий.

– Что? – непонимающе проговорила я.

Он ответил, все так же не поворачиваясь. Его спина и тело были напряжены, как тетива лука.

Ответил он уже более спокойным, вкрадчивым голосом:

– Я все понимаю. Тебя шокировал мой вид. Это уродство.

Он резко повернулся ко мне лицом. В его глазах читалась решительность.

– Ты иди. Я выйду вслед за тобой и покину твою квартиру.

– Зачем? Я не хочу, чтобы ты уходил.

Я сделала шаг, сокращая разделявшее нас пространство. И вновь коснулась кожи его груди, поглаживая её и выводя на ней витиеватые узоры.

Он перехватил кисти моих рук.

Наши глаза встретились на этот раз в непримиримой борьбе. Но проигрывать я не собиралась. Первой заговорила я, не позволяя ему что-то возразить:

– Как врачу с профессиональной точки зрения мне интересна природа твоих шрамов. Но, как женщина, сейчас я не готова тратить время на разговоры об этом. Надеюсь, что потом ты мне всё сам расскажешь.

Он смотрел на меня, не отрываясь. На его лице застыла маска непонимания и неверия.