Ведь они не ты

Бросив снова свой непонятный взгляд на нее, передал ее в руки спасателей. Сразу стало ощутимо холодно без его глаз и крепких рук.

– Как вы себя чувствуете? – задал дежурный вопрос фельдшер.

– Все хорошо, – отрапортовала Полина.

Врач осмотрел госпожу Шумову, померил температуру, давление, обработал длинную красную полоску содранной кожи на руке, предложил сделать успокаивающий укол.

– Не надо, – отказалась Полина, – со мной все в порядке.

Потом еще о чем-то ее спрашивали, что-то говорили.

Крутили, вертели, укутывали в одеяла. Она не могла согреться, не могла перестать трястись мелкой, противной дрожью перепуганного, замерзшего тела. До Полины стало доходить только сейчас, во что она влезла! Она никогда не чувствовала в себе потребность геройствовать.

О господи! Она же могла погибнуть!

Бросила взгляд на своих спасенных рыбаков, которыми занимались спасатели. Вроде вполне себе бодренькие. Ну и ладно! Правильно она поступила, они действительно могли утонуть, не дождавшись помощи.

Но она потом об этом подумает. А сейчас хотелось в уютный домик в деревне Тягучево.

– Полина! – услышала она крик Олега, который выскочил из своей едва остановившейся машины. – Ты как? Ты все-таки полезла спасать их! Зачем? Ты же могла пострадать!

Он подскочил к ней и крепко прижал к своей груди. Он еще что-то говорил и хаотично водил своими руками по ее спине и плечам.

Что-то тяжелое справа резануло по ней. Полина слегка повернула голову в сторону, откуда шла неприятная волна.

Синеглазый незнакомец смотрел на нее в упор и с силой сжимал пальцы в кулаки. Он просто полыхал неудержимой злобой. Прищурив свои сверкающие пламенем глаза, он словно ее упрекал. Но в чем?

Потом резко развернулся и направился широкими, стремительными шагами к огромному черному джипу, на ходу проорав:

– Игнат, поехали!

От звука захлопнувшейся дверцы Полина вздрогнула. Какой-то он нервный!

– Олежек! – перебила Полина поток красноречия Князева, по большей части упрекающий ее в бестолковости.

 – Отвези меня в гостевой дом в деревню. Пожалуйста. Я очень устала.

* * *

«Она его не узнала! НЕ УЗНАЛА!» – большей злости и горечи Александр Михайлович в жизни не испытывал.

Его так шибануло, когда он понял, кто перед ним! Под дых, в голову, в пах, перекрывая дыхание, сбивая сердечный ритм.

Она! Его Поля! Изменившаяся, повзрослевшая. Другая! И красивая!

И. Она. Его.