Песчинка. Пустой мир

Кенни качает головой.

– Ты умеешь делать инъекции, а это уже огромный плюс.

– А ты умеешь успокаивать, – отшучиваюсь я, а потом мы погружаемся каждый в свои мысли. Проходит не меньше часа, прежде чем я вспоминаю, что мне есть, что показать Кенни. Хотя на часах давно за полночь, ни я, ни он уснуть всё равно не сможем. Так почему бы не воспользоваться моментом?

Приношу Кенни все записи своего деда, планшет и компьютер доктора Джона Вайбера, и мы детально разбираем информацию. Сидим почти всю ночь и не думаем об усталости.

Иногда заглядываю в комнату к Оливии, чтобы проверить ее состояние, но лекарства сработали отлично. Девочка пропотела, а вместе с потом вышла и болезнь – так говорил мой любимый преподаватель.

В записях моего деда ничего существенного и полезного не оказалось, так же, как и в компьютере. Но вот на последнем письме Вайбера Кенни заострил внимание.

– Здесь говорится о вакцине, – спокойно рассуждает он. – Почему они это не проверили?

– Доктор же ясно сказал, что японцы не шли на контакт.

– А почему? Не странно?

– Он задает тот же самый вопрос, Кенни. Конечно, странно. Поехали в Японию и узнаем.

– Как только будем готовы, полетим. – Он хочет, чтобы его слова не звучали холодно, но именно так и выходит. Я сдаюсь и принимаю решение идти спать. – Селена, ты уходишь?

– Думаю, на сегодня достаточно.

– Ты злишься? – Его глаза сверкают. Он подходит ближе и касается моей руки, очень осторожно – словно боится быть отвергнутым. Это сбивает меня с толку. – Прости, если я иногда бываю резок.

Я такой же человек, как и ты, и все эти события, этот чертов вирус – не выходят у меня из головы. А теперь еще и генетический код. Почему тогда наши родители погибли?

Этот вопрос я тоже уже много раз себе задавала, но ответа не нашла.

Мы стоим очень близко друг к другу. Я чувствую приятный запах одеколона, которым он воспользовался еще утром, но, тем не менее, аромат мускуса не выветрился. От Кенни исходит доброта и благость, а еще мощная энергия, которая заряжает уверенностью.

К нему так хочется прикоснуться и получить частичку счастья, которую у меня отобрал коварный вирус. Однако без его желания я этого сделать не могу.

Кенни вновь начинает говорить:

– А что, если нам вновь погулять по институту вирусологии? У них должны быть записи про это код, а к тому же полное описание болезни.

– Хорошо, – отвечаю я и поднимаю голову, чтобы посмотреть на его лицо. И мне мерещится, что его взгляд, улыбка и черты лица изменились.