В плену востока

– В чём ты пытаешься меня убедить? Ты был с ней два месяца после моего отъезда. И?

– Хорошо. Если тебе так хочется о ней поговорить… Самира неделю назад уехала к родителям и пробудет у них до моего возвращения.

Внутри меня поднимается гнев, ревность колется иголкой во все живые точки. Внутренний голос рычит яростным зверем: мой, мой, мой! Приказываю себе успокоиться, но не могу.

– Азиз, мне больно, понимаешь?

– Что мне сделать, чтобы ты не чувствовала этой боли? – он говорит мягко, спокойно, продолжая поглаживать мои пальчики.

Его голос умиротворяюще действует на меня. Такой ласковый, такой родной. Я даже не могу встать и уйти, не могу проявить столь непростительную дерзость. И вдруг слышу: – Эрика, я не хочу давить на тебя. Я дал тебе время, теперь попробуем постепенно прийти к единому решению. Не только ты, но и я сделаю выбор. Если почувствую, что ты не справишься, отпущу. Не хочу этого делать, но насильно не стану увозить тебя с собой. Ты вольна поступить так, как посчитаешь нужным.

– Постепенно? Что ты имеешь в виду?

– Пока я в Москве, мы будем встречаться. Эрика, я понимаю, как тебе тяжело, но, пожалуйста, попробуй принять эту ситуацию. Помни, что я люблю тебя.

На глаза наворачиваются слёзы, нос предательски потёк. Хватаю салфетку, а Азиз продолжает:

– В эту субботу я приглашён на важное мероприятие. Хочу, чтобы ты пошла со мной.

– С чего бы? – удивляюсь я. – Ты никогда не брал меня с собой ни на какие приёмы.

Он касается моего колечка.

– Мы помолвлены, Эрика. Теперь нам можно всё. Я имею право показать свою невесту. Никто нас не осудит.

Ненавижу их правила. Но что я могу возразить?

Ужин проходит спокойно. Азиз пытается найти темы для разговора. Сначала интересуется, как продвигаются у меня дела на работе. Удивить мне его нечем, поэтому ограничиваюсь стандартными фразами. Потом речь заходит о моём брате. Я рассказываю о его нежелании ходить в школу. Всё лето Андрюшка занимался математикой, ходил на факультативы и на шахматы.

У мальчишки не было ни одной свободной минуты отдохнуть.

– У нас бы ему понравилось, – весело говорит Азиз, и настроение моё вновь падает. И на какой половине жил бы мой брат? Хочу спросить, но Азиз вдруг задаёт другой вопрос: – Как мама поживает?

– Нормально.

– Она знает?

Молчу.

– Эрика?

– Папа знает.

– Папа? – в голосе Азиза удивление. Он никогда папу в глаза не видел, да и не рассказывала я о нем.