Разрушительная игра

Я чувствовала себя ребенком, который выпрашивает разрешения у родителей, – полный бред, но авторитет Риса излучал такую силу, что порой я забывала, кто из нас на кого работает.

Ну, технически у него был контракт с дворцом, но это незначительная деталь.

– В январе в Вашингтон приезжает моя любимая группа. Мы с Авой уже купили билеты, – сообщила я.

– Название группы и место.

Я сказала.

– Я выясню и скажу тебе. – Подошел официант, и Рис захлопнул меню. – Бургер средней прожарки, пожалуйста. Спасибо.

Я сделала заказ и дождалась, пока официант уйдет, прежде чем твердо повторить:

– Я уже купила билеты.

Перевод: «Я пойду, нравится тебе или нет».

– Надеюсь, с возможностью возврата.

Его острый взгляд просканировал ресторан, не упуская ни единой детали.

И-и-и-и-и наши отношения покатились по наклонной, как по расписанию.

– Твоя работа не управлять моей жизнью. Прекрати вести себя как папаша с синдромом гиперопеки. – Мое раздражение росло. Лучше уж ненавидеть его постоянно, чем терпеть эмоциональные колебания, словно у сломанного прибора.

Это изнуряло. – Как ты вообще еще работаешь? Странно, что предыдущие клиенты не нажаловались в твою компанию на… на…

Бровь Риса поползла выше, пока я подбирала правильные слова.

– На твои властные замашки, – запнувшись, закончила я. Проклятье. Нужно поработать над арсеналом оскорблений.

– Потому что я лучший. Им это известно, как и тебе, – нахально заявил он. Он наклонился вперед, его взгляд помрачнел. – Думаешь, я хочу с тобой нянчиться? Нет.

Если бы я хотел детей, то устроился бы работать в офис и поселился бы в пряничном домике где-нибудь в предместье, с деревянным заборчиком и собакой. Я работаю в этой сфере, чтобы спасать жизни, принцесса. Многие жизни я забрал, и теперь… – Он резко умолк, не закончив фразы.

Мне вспомнились его слова, сказанные на парковке. Не выдержал. Боев, неопределенности, похорон. Видеть, как сослуживцы гибнут у меня на глазах, один за другим.

Рис не рассказывал подробностей о службе в армии, но мне их и не требовалось.

Я вполне могла представить все сама.

Раскаяние и сочувствие сжали мне сердце.

Именно поэтому мои чувства к Рису были столь противоречивы. Мне не нравилось его отношение и действия, но я не испытывала неприязни к нему самому, понимая, почему он так себя ведет.

И, к сожалению, я не видела способа разрешить эту дилемму.

– Достаточно одной ошибки, – подытожил Рис. – Отвлекся на секунду на минном поле – и ты уже летишь в ад.