Russia true-crime history: самые громкие преступления от Киевской Руси до СССР

Здесь и «Повесть временных лет», и исландские саги – они положены в основу первых двух глав: «Кто убил Бориса и Глеба» и «Ослепление Василька Теребовльского». На основе следственных дел, произведенных по горячим следам, написаны главы о гибели царевича Дмитрия и убийстве Лермонтова.

При наличии воспоминаний современников, автор обязательно включал их в работу. Мемуары, в случае, конечно, если подлинные, – бесценный свидетель времени, хотя иногда и пристрастный. Благодаря мемуарам, автор документальной прозы не блуждает в потемках, а имеет четкое представление, как происходили события.

Пусть и с точки зрения одного-единственного человека. К примеру, в главе «Павел, бедный Павел» с нами через толщу времени говорит очевидец последних часов жизни императора Павла I – Н. А. Саблуков.

В главе о террористе Каляеве содержатся воспоминания его адвоката – Михаила Львовича Мандельштама, он непосредственно беседовал с Иваном Платоновичем, знал из первых уст о мотивах убийства великого князя.

О казни узника сообщает ротмистр В. В. Парфенов, служивший в то время в Шлиссельбургской крепости.

О гибели Лермонтова остались свидетельства участника дуэли – князя Васильчикова. Впрочем, как станет ясно далее, мемуары эти крайне тенденциозны, их автор, кажется, хочет скрыть некую оплошность, а, может, и намеренную, злостную ошибку, повлекшую гибель поэта. В серьезность дуэли не верил ни один из членов «водяного общества» в Пятигорске. Думали, противники разрядят пистолеты в воздух, да тем и кончится.

Но кончилось, как мы знаем, совсем не так. Плохо кончилось. Отсюда мораль: не всем свидетелям можно верить. Прописная истина, неизменно находящая блестящее подтверждение.

Глава об Андрее Боголюбском оперирует данными судебно-медицинской экспертизы, проведенной в 2007 – 2008 годах. Экспертиза подтвердила летописный рассказ об убийстве Владимирского князя, с небольшой пометкой, что непосредственными убийцами князя были двое, а остальные злодеи, чьи имена вырезаны на южной абсиде Спасо-Преображенского собора Переславля-Залесского, лишь присутствовали при казни или грабили впоследствии царские погреба.

Читатель возразит и будет прав, что книга, озаглавленная как «Russia true-crime history: самые громкие преступления от Киевской Руси до СССР», кончается убийством смотрителя Могилева в 1909 году, не дотягивая до СССР на целых тринадцать лет. Никакого противоречия здесь нет.